• Это была первая революция

    Это была первая революция

    Владимир Иванович, революция 1905 года, как и декабрьское восстание в Москве, потерпела поражение, обернулась множеством убитых и раненых, сотнями миллионов рублей ущерба, нанесенного забастовками и погромами. Так была ли она революцией? – Да, революция потерпела поражение и не привела к тем результатам, на которые рассчитывали ее активные участники. Но ведь неудача или незавершенность какого-либо процесса или явления не означает его отсутствие. Несчастная любовь – все равно любовь, проигранное сражение – все равно сражение. Популярный в те дни лозунг «Долой самодержавие!» и решительные программные требования левых партий позволяют прогнозировать их действия в случае победы. Под вопрос были поставлены не только существовавшие веками основы государственного строя, но и система собственности, сложившаяся к началу ХХ века. Это не просто кризис власти, это – революция. Кстати, для большинства очевидцев событий 1905-1907 годов, включая и иностранцев, факт начавшейся революции был бесспорным. Вспомним и мировую историю – ведь было немало неудачных революций, не потерявших от этого своего значения. Событиям 1905-1907 годов в отечественной и зарубежной исторической науке всегда уделялось меньше внимания, чем Великой октябрьской революции. Но и здесь «амплитуда колебаний» оценок весьма велика – от «генеральной репетиции» октября, организованной большевиками и их мудрыми лидерами, до полного отрицания ее как революции и трактовки как бунта, устроенного шайкой злодеев в узкокорыстных целях, у которого не было объективных предпосылок и позитивного смысла. Направленность изучения истории любой революции, бунта, мятежа всегда зависит от политической обстановки в стране. В России эта зависимость давно уже стала очевидной, так было при царизме и при советской власти. Сегодня в исторической науке берут верх реалистические оценки, хотя надо честно признать, что история России, как она подается в наших учебниках, энциклопедиях, повестях и романах, часто бывает удивительно искажена. Увы, стало модным и, главное, выгодным видеть в революции только бессмысленное разрушение, при этом, как правило, всячески замалчивается недееспособность и недальновидность российских правителей, политической элиты той поры. А без учета этого фактора нельзя понять подлинных причин революционной трагедии 1905 года, да и событий последующих лет. Но изучение истории возможно лишь «без гнева и пристрастия». – В чем была необычность этой революции? – Это была первая революция во всей российской истории. Началась она неожиданно для ее участников и носила характер народной, буржуазно-демократической. После расстрела 9 января мирного шествия в Санкт-Петербурге начинается стихийное народное движение, которому революционные партии пытались придать организованный характер и нужную им направленность. В революцию впервые были вовлечены доселе пассивные подданные российской империи, именно в революции обозначились позиции всех политических сил. Но по одну сторону баррикад в 1905 году оказались самые различные по нравственным идеалам и социальному положению силы, которых временно объединило одно – решительное неприятие существующей формы государственной власти, в ней они справедливо видели главный источник бед и искренне считали, что «так жить нельзя». 1905 год во многом предопределил дальнейшее движение российского самодержавия в сторону либерально-демократических реформ и, в то же время, показал слабую жизнеспособность царизма, безуспешно пытавшегося традиционными силовыми, запретительными мерами решать накопившиеся проблемы развития страны. – Представители каких профессий и сословий принимали участие в революционных событиях в Москве? – Документы того времени, в частности московские газеты, сообщают о многочисленных забастовках, имевших место летом и осенью 1905 года – не только типографских рабочих и железнодорожников, но и ресторанной прислуги. Бастовали студенты, гимназисты, полотеры, кухарки, работники бань, извозчики… В октябре забастовала контора Государственного банка, служащие которого были людьми весьма солидными, имевшими неплохое жалованье. Конечно, они не читали Карла Маркса, и не было у них большевистских парторганизаций. Но было нечто, заставлявшее их идти на отчаянные, рискованные формы протеста. Революционное движение в Москве носило массовый характер, но лишь немногие дошли до декабрьских баррикад и взяли в руки оружие. Что же хотели эти такие разные люди? «Земли и воли», облегчения условий труда, повышения жалованья, политических свобод, возможности объединиться в профсоюзы, искоренения «мздоимства» и прекращения произвола властей, а также «справедливости», лучшей жизни для себя и своих детей. Они не были социалистами, но они не хотели и не могли «жить по-старому». – Есть ли точные данные, сколько человек погибло в Москве в ходе декабрьского вооруженного восстания 1905 года? – По данным Союза медиков, полученным в конце декабря 1905 года из московских больниц, погибло 1059 человек, включая 86 детей. В основном это были мирные жители, не участвовавшие в боях: случайные прохожие, любопытные, наблюдавшие за ходом действий. Потери войск были невелики – в рапорте московского генерал-губернатора Ф.В. Дубасова от 22 декабря говорилось о 28 убитых и 78 раненых. Полиция потеряла 36 человек, погибло также 14 дворников. Проявления жестокости в ходе московского восстания были с обеих сторон. Войска открывали огонь по прохожим, патрули стреляли в спину уже обысканным и отпущенным жителям, артиллерия била шрапнелью по толпе или просто вдоль улиц. Были отдельные случаи расстрелов без всякого суда и со стороны революционеров. – На ваш взгляд, можно ли было избежать кровопролития, или же восстание в Москве, начавшись, стало неуправляемым? И имелись ли, вообще, у его организаторов и участников основания рассчитывать на победу? – Манифест 17 октября был пределом уступок самодержавной власти российскому обществу. Сравнительная легкость этой одержанной народом победы и атмосфера непривычной свободы создавали иллюзию продолжения борьбы вплоть до превращения империи в демократическую республику. Маховик революции был раскручен настолько, что остановить его уже никто не мог. В этом плане показательны слова одного из рабочих железнодорожных мастерских во время его выступления на общегородской конференции большевиков: «Если вы и дадите приказ воздержаться от вооруженного восстания, мы все равно выступим!». Возобладало мнение, что восстание в Москве неизбежно. 6 декабря вечером пленум Моссовета единогласно принял решение: объявить в Москве с полудня 7 декабря всеобщую политическую стачку и стараться перевести ее в вооруженное восстание. Ровно в 12 часов дня над Пресней зазвучал гудок Брестских железнодорожных мастерских – сигнал к всеобщей стачке. В этот день забастовало около 100 тысяч рабочих и служащих. А вечером 9 декабря произошло событие, которое подтолкнуло к началу вооруженного восстания. Училище Фидлера, где собралось около 150 членов боевых дружин, было обстреляно из артиллерийских орудий, произведены аресты. Началось возведение баррикад. По сравнению с октябрьской всероссийской политической стачкой количество участников революционных событий в центре Москвы было меньшее, но борьба приобрела более радикальные формы. Решение о начале восстания было вынесено с полным пониманием возможности его неудачи. Сегодня, сто лет спустя, можно сказать со всей определенностью, что шансов на победу практически не было. Но развитие событий в предшествующие месяцы привело противоборствующие стороны к решению идти на прямое вооруженное столкновение. Правительству нужно было продемонстрировать силу и ценой пролития крови положить конец распространению революции, а участники восстания, в свою очередь, не хотели и не могли отступать без боя. – И все-таки, несмотря на поражение первой русской революции, власть пошла на некоторые уступки. Давайте напомним нашим читателям, каковы были эти завоевания, доставшиеся такой дорогой ценой? – Безусловно, верховная власть просто вынуждена была пойти на некоторые изменения политической системы России. Манифест 17 октября 1905 года впервые провозгласил политические права и свободы, стали легально действовать многие партии, профессиональные союзы и общества, возникла Государственная Дума, были отменены выкупные платежи крестьян, которые они выплачивали после 1861 года, началась столыпинская земельная реформа, была подтверждена автономия университетов, появился указ о веротерпимости, сократились сроки военной службы, смягчилась политика русификации национальных районов империи, была восстановлена автономия Финляндии… Без революционного потрясения перечисленные реформы растянулись бы на многие годы, а некоторые так бы и остались на уровне бюрократических проектов. Также реально повысилась зарплата рабочих и служащих, сократилась продолжительность рабочего дня и размеры штрафов на предприятиях, понизились цены на арендуемую крестьянами у помещиков землю. Миллионы россиян сделали большой шаг вперед на пути превращения из верноподданных в полноправных граждан, потянулись к печатному слову. Страна стала другой – о возвращении к дореволюционным порядкам уже не могло быть и речи. – Была ли возможность после кровавого 1905 года избежать последующих революций? – Россия получила реальную перспективу превращения в современную конституционную монархию, что при наличии квалифицированного политического руководства могло привести к подлинной модернизации гигантской державы. Но поскольку этого не произошло, первая российская революция заняла свое место в истории как пролог грядущих революционных потрясений. По словам крупнейшего российского реформатора С.Ю. Витте в то время нельзя уже было «вести политику средних веков; когда народ делается, по крайней мере в части своей, сознательным, невозможно вести политику явно несправедливого поощрения привилегированного меньшинства за счет большинства. Политики и правители, которые этого не понимают, готовят революцию, которая взрывается при первом случае, когда правители эти теряют свой престиж и силу». Именно по такому сценарию, как известно, и развивались последующие события в России. Неспособность самодержавия мирно превратиться в парламентскую монархию стала одной из главных причин его крушения. – Что нового появилось в музее «Пресня» к юбилею революции и что, на ваш взгляд, самое трудное в музейной работе? – Продолжает работу новая выставка «1905 год. Москва. Пресня», посвященная 100-летию революции. Появились и новые экспонаты – револьверы, трехлинейная винтовка, карабин, принадлежавший М.В. Фрунзе, самодельная шашка… Экспонируются уникальные произведения живописи и графики, посвященные московским событиям 1905 года. Отремонтирована диорама «Героическая Пресня. 1905 год», теперь сеанс идет со звуковым сопровождением и со световыми эффектами. Заметно увеличилось количество посетителей – в основном это школьники и студенты. Что касается ответа на вторую часть вашего вопроса, то хочу сказать следующее. Коллектив нашего музея небольшой, но очень дружный. Все – настоящие профессионалы, мастера своего дела. Работы много – интересной, трудной, достойной историков. Самое сложное сегодня, наверное, умение подняться над суетой повседневности, показывать историю музейными средствами, языком, понятным нашим современникам, людям разным по возрасту, по убеждениям – гражданам России XXI века. Показывать историю без прикрас, без «косметики», пробуждать интерес к ней, желание ее изучать. Подлинным Гражданином своего Отечества может быть лишь человек знающий и любящий историю – историю своей семьи, своей улицы, своего города, своей страны. Историко-мемориальный музей «Пресня» – филиал Государственного центрального музея современной истории России, его составная часть, это музей федерального подчинения. Но нам постоянно помогает и словом, и делом управа Пресненского района, ее структурные подразделения и самые разные люди. И мы тоже – «Пишем вместе историю Пресни». Мы всегда рады посетителям музея, рады когда нам советуют, подсказывают, по делу критикуют. Вот в этой заинтересованности, сопричастности к прошлому и настоящему единой России и проявляются по большому счету лучшие патриотические и гражданские качества сегодняшних пресненцев. Беседовал Геннадий ДУБРОВ