• Я не обижаюсь...

    Я не обижаюсь...

    Категории: №9, Интервью
    – Татьяна Анатольевна, что для вас Татьянин день? – Очень трепетно к нему отношусь. Мой день рождения часто попадает на начало Великого поста, когда собирать веселую компанию, вкусно и много кушать не следует. Так что я ориентируюсь на Татьянин день и справляю именины. – Подарки любите получать? – Приятно, но не могу сказать, что прямо умираю. Это не цель моей жизни. – Давно ли живете на Пресне?] – С ней связана вся моя сознательная жизнь. С 14 лет жила на Шелепихе, на Мукомольном проезде, куда мы приехали из Текстильщиков. Потом я жила на Красногвардейском бульваре, на Шмитовском проезде, на улице Щусева, в Палашевском переулке и уже 10 лет живу в Трехпрудном. – Где вы учились? – Училась в школе № 105, что в Мукомольном проезде. Затем поступила на конкурсной основе в 710-ю. Она была относительно недалеко от дома, на Студенческой. – Школа элитная? – Тогда их так не называли. Тогда все дети были детьми, а не элитой. Спецшкола с углубленным изучением предметов. Я училась в историко-литературном классе. – Кстати, ее закончил и премьер Михаил Фрадков, а в каком классе ваша дочь? – Катя учится в четвертом классе, в школе с английским языком. Рядом с домом. Занимается там же хореографией и ходит в художественную школу тоже здесь, рядом. Все выбирали по территориальному принципу. Кстати, недалеко, на Б. Гнездниковском, и ГИТИС (РАТИ), где я училась. Студенткой даже не думала, что буду жить недалеко от него. Когда я работала в Ленкоме, то, идя со спектакля домой, на улицу Щусева, время от времени останавливалась и не понимала, куда я иду, – настолько был выработан рефлекс, что домой надо е х а т ь. Не было в сознании, что до дома можно дойти пешком. А когда наконец я это поняла, то также поняла, что уже никуда не хочу уезжать из центра. Ходить со спектакля пешком домой – это очень удобно. – В студенческие годы вы, наверное, ездили на картошку, ходили на демонстрации по улице Горького? – Нас заставляли на них ходить, и я помню, какое это суетное и маетное дело; кроме раздражения, демонстрации у меня ничего не вызывали. Рано вставать, долго идти. Опять же кругом выкинутые транспаранты, бумажные цветы, лопнувшие шарики… Сожаления, ностальгии нет. Единственные парады, которые на меня эмоционально действуют и трогают до слез, это парады ветеранов на 9 Мая. Тут просто слезы ручьем. Я всех этих людей обожаю, желаю им счастья. Недавно я снялась в военном сериале о москвичах – «Не забывай!». Скоро выйдет на экраны. – Как вы ощущаете поэтический дух вашего переулка, о котором Цветаева писала: «В переулок сходи Трехпрудный, в эту душу моей души»? – Когда я переехала сюда, это очень ощущалось, потому что здесь жили особые люди, которые гордились своим домом, районом, – старые москвичи. Они помнили эти места, когда еще не было машин и дети играли во дворах. Здесь, в соседнем доме, жила Изабелла Юрьева. Сейчас этот район очень изменился, все заставлено машинами, их ставят прямо к стенам, поэтому в Трехпрудном переулке не пройти – ходишь по проезжей части, с риском для жизни. Старомосковский дух, исторический аромат – все теряется и скоро будет безусловно утрачено. Кругом новоделы, а старые здания реставрируют очень специфически. Все заполнили офисы. Центр теперь место наживы. Магазины все выкинуты. Еды, хлеба купить практически негде. Остались бешено дорогие рестораны. Кафе развелось много – и хороших, и плохих. Предел их разумного количества перейден. А эти бедные Патриаршие… Как весь наш район бился за эти пруды, где хотели сделать подземный гараж! А я еще помню, когда зимой здесь была «грелка», куда катавшиеся на катке с удовольствием приходили, пили кофе и ели коржики за 10 копеек. Теперь там то дорогой ресторан устроят, то офис. Живущим в центре покататься негде. – Как в фильме с вашим участием «Покровские ворота»… – Да. Опять же на Патриарших много бомжей, наркоманов, то уток всех переедят, то лебедей. Никто за этим не следит. Жуткое место плюс загазованность. Если бы не моя профессия, которая подразумевает, что мне все время надо быть в центре, я, может быть, и переехала бы. На самом деле жить в центре очень тяжело. – Жуткое место – по определению Булгакова. Если бы вы играли его Маргариту, что бы она сейчас увидела сверху, пролетая на метле? – Дело в том, что Маргарита – это не моя роль, и мне ее играть – только испортить. Я не этого амплуа актриса. Исполнительница должна иметь сходные психо-физические данные. Кстати, еще когда я училась в школе, Булгаков был запрещен. Книгу «Мастер и Маргарита» я прочитала в машинописном варианте, за который выстраивалась очередь. А сейчас и не надо летать на метле, чтобы волосы встали дыбом, – просто выйти на улицу. – Но вы живете в центре – светло, красиво, иллюминация. – Что значит светло, красиво? Светло – да. Но сплошные пробки на дорогах. В связи с обилием машин сейчас и снег убирать невозможно. Даже претензии нельзя предъявлять. Центра как такового, на мой взгляд, не осталось! Ни духа, ни архитектурного образа. Стал не город, а место для выкачивания денег. И все это вызывает чувство ужаса и изумления перед людьми, у которых, кроме наживы, добычи и 500-процентной прибыли, ничего в мозгах нету. Ни святого, ни разумного, ни даже заботы о своих детях. Хотя они у них учатся в Англиях и предполагают жить там. Москву уродуют ужасно. Просто ужасно. В том числе и центр. И никакие охранные законы не помогают. Карл Маркс правильно сказал, что если капиталист получит 300 поцентов прибыли, то нет такого преступления, на какое бы он не пошел. Подтверждение этому мы видим воочию. – А что-то есть хорошего? – Ностальгия и остатки моей любви к этому району. Любовь-то есть, но видеть, что с ним творят, просто больно. Не знаю, кто там главный архитектор, но, по-моему, он неправильно себя ведет. Вырвать последний куст и построить элитный дом. Гонконг, а не Москва. Центр все больше становится для офисов, а не для жизни. – А вне работы какова ваша жизнь? – На каникулах были с дочкой на море. Хожу в Дом кино. В юности я занималась спортом, гимнастикой, так что и сейчас иногда занимаюсь фитнесом, но фрагментарно. Когда мне нужно поддержать форму или становится стыдно за свой неспортивный образ жизни, я судорожно покупаю какой-нибудь абонемент и раза два схожу в фитнес. Потом охладеваю. – Расскажите какой-либо смешной эпизод. – Я не за рулем (а если бы и водила, то сейчас ездить совершенно невозможно). Езжу на метро, в троллейбусе, хожу по тем же магазинам, рынкам, что и другие люди. Обычно перед поездкой в метро я не пользуюсь косметикой, натягиваю на глаза головной убор, надеваю шарф, и никто вроде на меня внимания не обращает. Но в тот раз у меня был макияж: я ехала на встречу с режиссером. Не в час пик, было достаточно свободно. Ко мне подошел мужчина и сказал: «Вы знаете, что вы очень похожи на Догилеву?» – «Да, знаю». – «Вам уже говорили?» – «Да, говорили». Потом он сел, посидел немного и опять подошел: «А вы не обижаетесь, что я вам это сказал?» – «Нет, нет, не обижаюсь, ради бога». Опять подошел: «Вам надо в конкурсе двойников участвовать. Вы бы заняли первое место». Я говорю: «Хорошо, хорошо». – «А вы не обижаетесь?» – «Нет, я не обижаюсь». – «Но чтобы вы совсем не обижались, скажу вам, что вы выглядите намного лучше, чем она». – С Днем ангела вас, Татьяна!