• Моя популярность началась с Малой Грузинской

    – Еще когда я не жил в Москве, я мечтал о ней и думал, что это особый город, где ходят в белых халатах, а на улицах растут фруктовые деревья… Когда я приехал сюда впервые, в 1977 году (как раз после армии), я был страшно разочарован! Москва показалась какой-то серой, куцей… Красная площадь – маленькой, а я представлял ее бесконечным пространством… Я уехал в Литву (на родину моей мамы) и еще студентом художественного института заработал на квартиру в Вильнюсе. В 1983 году поменялся на Москву. Но меня обманули: вместо двухкомнатной квартиры я оказался в коммуналке, в Теплом Стане. Отнесся я к этому спокойно: ведь для работы нужна была Москва. Но еще в Вильнюсе, перед отъездом, я влюбился в девушку, по фамилии Люксембург, – внучку известной революционерки. Алена со мной в Москву ехать отказалась, и я даже решил вновь поменяться на Вильнюс. Числясь уже москвичом, год еще жил там в студенческих общежитиях, в мастерских знакомых художников, а вся эта канитель сложных отношений с Аленой меня настолько утомила, что я очень устал от всего этого. В мае 1984-го приехал в Москву на один день заплатить по коммунальным счетам, купил билет назад до Вильнюса, а вечером открыл окно – был май и пели соловьи. И вот с этого момента я бесповоротно влюбился в Москву! Порвал билет на самолет и за 20 лет ни разу не съездил в Вильнюс. Впервые с 1984 года был там три месяца назад. Но я всегда мечтал о центре. Я ведь родился в центре Ульяновска. Отец-военный привез туда семью с Сахалина и, хотя временно мы жили в бараке, но все равно он был в центре, и это мне нравилось. Через некоторое время я выменял с доплатой маленькую уютную квартирку на Малой Грузинской – как раз напротив дома, где жил Владимир Высоцкий. Самый хороший период моей жизни, мне кажется, был именно там. Моя популярность начиналась с Малой Грузинской. У меня появились солидные клиенты. В середине 80-х я познакомился с Листьевым. Он жил возле магазина «Пионер» на Тверской. Влад приходил ко мне в гости, снял обо мне большую передачу. Туда, на Малую Грузинскую, ко мне приезжала Софи Лорен, там же я познакомился с актрисой Леной Кореневой… Когда мне предложили дом в историческом центре Москвы, в Брюсовом переулке, меня тут же пленила панорама из его окон: был виден Храм Христа Спасителя, Кремль… Мое глубокое личное убеждение: если у человека есть деньги, то, живя в столицах, он должен видеть знаковые места – например, Эйфелеву башню в Париже, Биг Бен в Лондоне, а в Москве, конечно, Кремль. Одним словом, вид из окна меня покорил! Этот дом в 1935 году построил знаменитый архитектор Щусев. Тут жили известные артисты, которым установлены памятные доски, – Василий Москвин, Василий Качалов, Леонид Леонидов, Екатерина Гельцер, Марис Лиепа… Я купил здесь квартиру и мастерскую на нижнем этаже, в квартире из балкона делаю зимний сад, правда, на оформление этого ушло три года. Надеюсь, скоро завершится ремонт, будет достойная студия, и я смогу при-глашать друзей, соседей. – Которым вы скажете: «А из нашего окна площадь Красная видна…». – И я рад этому. – А Пресня Красная видна? – Конечно! Начиная от МХАТа на Тверском бульваре и далее везде – высотные здания на Баррикадной, Смоленской, Новый Арбат… Реальную помощь мне в оформлении документов, в частности на техэтаж, оказала управа Пресненского района. К главе управы Льву Константиновичу Моисеенко я отношусь с глубоким уважением, признательностью и благодарностью. Действительно, настоящий рачительный хозяин, очень творческий, тонкий человек и замечательный друг! Такое внимание ко мне как к художнику очень помогает в моей работе – достаточно тяжелой и сложной. Состояться в России, где художник больше, чем художник (как и поэт), без поддежки трудно. Говорят, только в Москве 350 тысяч художников, и выделиться из них очень трудно. Тем более русской творческой натуре свойственны и ревность, и зависть, а то и недоброжелательство. – Что вы скажете о современной архитектуре? – Я читал, что возле метро «Улица 1905 года» будет построена башня. Мне пока не очень понравилось то, что я увидел в плане. Это здание резко «выпадает» из окружающей архитектуры. Его надо строить особенно, продуманно, чтобы создать современный шедевр, произведение искусства мирового уровня, знаковое уникальное здание как Пресни, так и всей Москвы, может быть, под стать семи сталинским высоткам, ставшим ее визитной карточкой. А пока то, что я увидел, – какая-то гигантская сломанная кисточка. Москва – это наш дом, исторический символ в мировом пространстве. И здесь продумываться должен каждый уголок столицы – из копилки знаний мировой и нашей, чтобы, вспоминая свой город, любимые места, мы тянулись бы к ним, где бы ни находились. Какие-то из них уже стали и моими – это и Манеж, и площадь улицы 1905 года, опять же Малая Грузинская. Там даже костел стоит как замок. Раньше он был мрачный, но таинственный, заколдованный; сейчас стал торжественный, красочный. Я им все время восхищаюсь, и неважно, что я православный. – Где москвичи могут увидеть ваши картины? – Надеюсь, отцы города что-то подскажут. Раньше мне О.М. Толкачев предложил помещение под галерею на Никольской, но, даже несмотря на просьбу Ю.М. Лужкова, префект ЦАО не дал добро, мотивируя: «Никас слишком известен для столь скромной площади». Но сегодня я согласен и на скромную. Ведь у меня, как вы видите, скопилось огромное количество картин. Я вынужден их продавать. Более 800 ушло на запад. Только что в Китае купили множество работ, японцы собираются купить еще 50. С одной стороны, мне это выгодно, но с другой – когда картины покупают в России – музеи или частные коллекционеры, у меня сердце радуется, что полотна остаются на Родине. – Недавно вы получили звание академика РАЕН, и у вас много друзей, которые вам помогают. – Это правда, но я и сам много помогаю. Вот в Краснодар высылаю 200 тыс. рублей для поддержания культуры. Но как я благодарен, когда мне кто-то помогает, оценивая как художника! Хотя бы в строительстве церкви Святой Анны, которая стоит в Ульяновске в память моей мамы; часовни, в склепе которой похоронен мой папа. В Ульяновске я курирую две подшефные школы, носящие мое имя. Два года назад я попал в аварию и оказался в Боткинской больнице, куда меня привезли мои друзья Виктор Мережко и Борис Хмельницкий. Моя глубокая благодарность руководителю Департамента здравоохранения А.П. Сельцов-скому, главврачу В.Н. Яковлеву, замглавврача Р.Б. Мумладзе, всему медперсоналу. Кстати, лечебной гимнастикой со мной занималась Н.П. Мартынюк, жена известного актера Георгия Мартынюка, тоже пресненца. За время лечения меня посетили около 2000 человек. И благодарю каждого. Ведь горе объединяет людей, и в этом я убедился в больнице. Все это я описал в своей книге «Анатомия скандала и успеха». – Возле вашего дома, в историческом центре, идет грандиозная стройка… – Там сейчас расчищено место для строительства нового дома. Прежнему дому было лет 150-200. Его фасад был с атлантами, имевший и художественную ценность. Сначала эту стену оставили, а потом все же разрушили. Вместе со скульптурами. И это грустно. А что сейчас поставят – уже неважно. Мы живем в мегаполисе, в центре которого каждый метр стоит огромных денег, и вынуждены соглашаться с неизбежностью потерь. Москва имеет свою историческую красоту, и наряду с такими знаковыми зданиями, как архитектурные памятники Щусева, дом Дружбы народов (особняк Саввы Морозова), хлебозавод на Красной Пресне архитектора Карбюзье, появляются и новые знаковые постройки. Столица – это страна в стране, с индивидуальным микромиром. Лондон совершенно не Англия, а Рим – это не Италия. – И тоже с полным основанием имеют свою символику. А как вы относитесь к символике как таковой, и в частности к гербу и флагу Пресни? – Символика нужна. Это историческое понятие. У каждой известной значимой семьи, фамилии была своя, свято чтимая, родословная. Если род был достойный, но не имел титула, то король, царь или дворянское собрание давали главе рода звание – графа, князя, виконта... Исследуя свое генеалогическое древо, представители клана отмечали важные исторические вехи своей фамилии, достижения своих предков, которыми бы гордились их продолжатели. У кого-то в роду были воины, ученые, купцы, охотники, просто землевладельцы… Значимые составляющие фамилии и входили в символику герба. Достойный человек жив и символами. В каждом названии, в каждом гербе, флаге, гимне живет честь предков. В символике должна быть внутренняя гордость и убежденность в том, чтобы потомки будут достойны фамилии, не опозорят честь рода. Символика может быть и личностной, индивидуальной, но заслуженной веками и закрепленной обусловленно, за какие-то деяния, признанные всеми. Например, в Англии королева – символ нации, уважаемая владычица; даже на монетах напечатан ее профиль. Но в большом почете также символика городов, провинций. Мэр района имеет право даже не пускать королеву в свои владения – другое дело, что принять ее является большой честью. Но он имеет право на автономию, он его заслужил своими деяниями. И каждый конкретный район, в том числе и Пресненский, заслужил право на самосознание и самовыражение. В его гербе должно найти отражение созидательное начало – исторический, промышленный и культурный аспекты. Наш район этим богат. Это и три горы, давшие название текстильной фабрике «Трехгорная мануфактура», ситцем которой издревле гордились купцы, переправлявшиеся по Москва-реке. Это усадьба «Студенец» с галереей памятников героям 1812 года, где сейчас Красно пресненский парк. Это и Белый дом (хотя и недавно возведенный, но являющийся символом государственности), множество памятников, Патриаршие пруды и связанный с ними образ Булгакова. Это такой уникальный объект, как зоопарк, которых в мире единицы… Сегодняшний герб, на мой взгляд, банален и поверхностен. В нем отсутствует всеобъемлющий исторический аспект, много красного цвета, который, по сути, очень сигнальный. Его присутствие должно быть локальнее. А факел больше ассоциируется с Олимпийскими играми. У нас в районе есть более достойные, знаковые вещи. Герб должен быть вечным, принятым навсегда. В нем должно найти отражение то, что проверено временем, созвучно ему и отвечает критериям будущего. Эмблема района должна рождать гордость за причастность к нему, желание рассказать гостям о его достопримечательностях, чем он славен. Была советская поговорка «Все вокруг народное, все вокруг мое». Нет! Именно моего района – того, в котором я живу. Чувство сопричастности к нему, как к дому, своей малой родине, должно вызывать осознание ценности и собственной личности. Такая солидарность возвышает человека, благодаря ей возникает добрая конкуренция между районами, даже дворами. И у человека уже не поднимется рука бросить даже окурок. Вообще изучение и внедрение символики – элемент самого настоящего патриотического воспитания. Краеведение может стать важным предметом в школах. Например, у меня в роду 12 поколений священников, и, как гласит летопись, в 1648 году мой пращур, выходец с Дона, священник Московии Артемий Сафронов вместе с Хитровым – основателем поволж-ской земли на семи холмах освятил ее и назвал Симбирском (теперь Ульяновск, где я родился). В этом имени слышно «сим» – «семь». Так что в некотором роде Москва и Симбирск-Ульяновск, стоящие на семи холмах, – города-побратимы. …Из окна квартиры Никаса видны сияющие звезды Кремля. А в небе, в созвездии Андромеды, подмигивает та, что названа его именем. Звезда Никас. Он пришел в мир на следующий день после Благовещения, 8 апреля. Быть может, к этому дню придет и благая весть о галерее?
    Reply Follow