• 100 лет надежды

    100 лет надежды

    Категории: №42, Интервью
    Жизнь Надежды Ниловны не была легкой – ее семью не миновали репрессии, знала голод и холод. После того, как распался брак, посвятила себя всецело работе – необходимо было прокормить не только ребенка и себя, но и пожилых родителей. И при этом она находила возможность, а главное – мужество помогать тем, кому еще труднее – семьям репрессированных. За эту душевную щедрость и высокое самопожертвование, наверное, Бог и наградил ее долголетием и любовью тех, о ком она в свое время заботилась сама. Прежде всего, любовью ее сына Сергея. 15 лет назад Надежду Ниловну сбила машина, переломав ноги в нескольких местах – первые три года после этого она как-то передвигалась, а затем слегла. В последние годы почти потеряла зрение, стала хуже слышать, и теперь уже сын жертвует всем, дабы его мама была окружена теплом и заботой. При помощи приспособленного под ослабевающий слух наушника, подключенного к радиоточке, Надежда Ниловна с волнением следит за тем, что происходит в мире, переживает, что слишком много зла, но не перестает надеяться, что все, в конце концов, будет у всех хорошо. – Надежда Ниловна, несколько слов из биографии – где вы родились, в большой ли семье, как и когда очутились на Пресне? – Что сказать, родилась я 10 марта 1906 года в Риге. Затем переехали в Орел. Папа начал работать на железной дороге еще в царское время. Сначала – на Рижско-Орловской железной дороге, а потом его перевели сюда – в 1923 году, в Министерство путей сообщений. Он был начальником финансовой службы, позже его наградили орденом Ленина. Сам он псковский, отец его был военным, а мама – орловская, ее папа – генерал. – Каким был район, когда вы сюда переехали – сильно ли он отличался от своего теперешнего состояния? – Ой, какой хороший был район! Мало домов, дома – деревянные, все друг друга знали. В 1924 году в Курбатовском переулке специально построили вот эти корпуса для железнодорожников, которых перевели из Орла. В остальном же тут была деревня – самая настоящая. Куры и коровы ходили. Молочницы приносили молоко прямо домой. Правда, булыжник был уже. Все делалось как-то не спеша. Было тише. – Вы же начали жить в районе, когда еще не было открыто метро, на чем тогда ездили? – Что вы, метро… Метро – совсем недавно открылось. Ни троллейбусов, ни автобусов не было. А когда автобусы появились, то я даже боялась на них ездить, потому что мне казалось, что они должны или сломаться или взорваться. Ездили на извозчиках. – Сейчас уже трудно представить такую картину... – Да, а раньше, если мы в театр идем, то обратно – на извозчике. Так вот, они не любили ездить сюда, говорили, что, мол, здесь еще бандиты убьют. Потому что это считалось уже такое место, окраина… – А в какой театр ходили? – Да в любые театры. У меня сестра и зять актеры были. И потом, вообще мы театральные люди были – любили ходить и в театры, и в кино. – С кем-то из известных актеров были знакомы? – Я помню, что с Москвиным была знакома. Тогда приехала сестра жены актера Михаила Чехова, который уехал за границу – она ездила туда тоже, вернулась обратно, и после этого было организовано что-то вроде собрания актеров, и я там была – сидела рядом с Москвиным и чай пила. Я многих актеров знала, но сейчас уже забыла – память не та… – А где и кем вы работали? – С 1930 года начала работать в Министерстве связи, тогда – Наркомат связи. В должности экономиста, а потом – старшего экономиста. Отработала там десять лет. В начале войны была в эвакуации. Тогда у меня сын маленький был (Сергей – 1940 г.р.) – ему несколько месяцев было. Сначала находилась в Тамбове, а потом – в Кирсанове. А в 1943 году приехал муж и привез нас сюда. Как приехала в Москву, сразу поступила работать экономистом в Управление строительства Дворца Советов. Работала там до тех пор, пока не ушла на пенсию. Тогда был приказ – всех пенсионеров увольнять, и меня вместе с другими пенсионерами, трудившихся в институте Моспроектстройиндустрия при Главмосстрое, что на Шелепихе, уволили. Какое-то время я не работала, а потом опять стала трудиться, но уже кассиром в аптеке. – Из ста прожитых вами лет, какие годы были самыми трудными? – Во время эвакуации. Помню, я съедала в день три свеклы. И все. И это притом, что у меня был маленький ребенок. А уж потом, когда приехали в Москву, то, как все жили – по карточкам. – Какие события, произошедшие на Пресне, запомнились вам больше всего? – События? Когда вырубали деревья, которые росли напротив нас – это были чудесные деревья, громадные… Теперь, кажется, осталось одно. И вот эти деревья ночью пилить начали, так народ восстал. Ночью пилили, потому что все мы протестовали против этого... Помню, что, когда в высотном доме на Садово-Кудринской открылся продуктовый магазин, то мы все бегали смотреть. Казалось, что это что-то необыкновенное – такая красота там была. В каждый отдел был свой вход – в молочный, хлебный, рыбный, мясной. И всегда – полным-полно всего. Все лучшие продукты там были. Еще помню, как в 1972 году открывали станцию метро «Улица 1905 года». Сразу после открытия мы пошли смотреть внутрь – что там и как. Очень понравилось. – Кого из известных людей вам довелось видеть и, может быть, с кем-то общаться? – Я вспоминаю, что когда работала в Управлении строительства Дворца Советов, то встречалась с очень интересными людьми. Это, например, Дмитрий Чечулин – народный архитектор СССР, один из авторов проектов дома на Котельнической набережной, гостиницы «Россия», Дома Советов РСФСР, станции метро «Комсомольская», а также народный архитектор СССР Борис Иофан, по проектам которого построены административно-жилой комплекс на улице Серафимовича в Москве, санаторий в Барвихе. – А что еще интересного запомнилось из жизни района? – Да просто, что очень хороший был район, что все было как-то хорошо, тихо, бывало за целые сутки ни одной машины не проедет. – А сейчас? – А сейчас? Ну, сейчас я уже столько лет лежу, не знаю, но говорят, что Бог знает что. Что вся улица Климашкина застроена уже. У нас напротив была школа, 82-я, кажется, а на этой стороне было место, где ребята играли в футбол, теперь же там, говорят, выстроили какой-то дом, машин много, гаражи-«ракушки»... – Насколько, на ваш взгляд, велико различие между тем, как люди жили раньше и как живут теперь? – Раньше в районе все друг с другом были знакомы, ходили друг к другу в гости. Взять вот наш подъезд – мы все не только были знакомы, но и дружили. А сейчас даже не знаешь, кто там и что, а тогда мы жили очень хорошо. – Какие из проблем сегодняшнего дня вас волнуют больше всего? – Да что-то я слышу по радио – бесконечно убивают людей, как ни возьмешь трубку – так обязательно убийства… – Как вы считаете, руководители страны, города, района заботятся о пожилых людях так, как они должны это делать? – Ну, могли бы и побольше беспокоиться, но, все-таки, какую-то заботу видно. – А что бы они могли делать для того, чтобы лучше жилось пожилым? Пенсию, например, повысить? – Ну, конечно, денег побольше – теперь за деньги можно все купить. И потом вот говорят, что тяжелое состояние в домах для престарелых. Я не знаю, но говорят, что там очень трудное житье… – Как вы считаете, вам в жизни повезло? – Не скажу, что особенно уж повезло, но не плохо. Если б я еще не поломала ноги, не попала б под машину, я бы, вероятно, работала бы, вроде и силы были. После того, как я ушла из института на пенсию, я устроилась кассиром в аптеку. Работала в аптеке № 137, а затем – в нашей аптеке № 188, что на Пресненском валу, до сентября 1990 года. А потом вот попала под машину и с тех пор слегла… А года четыре тому назад стала почти ничего не видеть. – Надежда Ниловна, а как бы вы объяснили причину вашего долголетия – такого феноменального, сто лет прожить – целый век!? – Вы знаете, сама удивляюсь – в детстве я бесконечно болела. Всеми детскими болезнями – и скарлатиной, и гнойным плевритом, после которого вообще не выживают – я выжила. И потом, когда уже с поломанными ногами лежала в больнице, так я опять заболела с легкими – тоже был плеврит, только простой. Когда повезли на рентген, в это время со мной была родственница, так врач вышел и сказал ей: приготовьтесь, она умрет, вот-вот умрет. А я, слава Богу, не умерла. Меня приговаривали к смерти, я не знаю, сколько раз. И сейчас я живу и живу – ну, зачем живу? Я понимаю, если б я была на ногах, как тот же балетмейстер Игорь Моисеев или карикатурист знаменитый – Борис Ефимов, которому 105 лет уже, а он недавно по радио выступал. А я молю Бога, чтобы умереть … и ничего не получается. – А вот есть ли какой-то секрет у долголетия? – Нет, вот я вам говорю, что я все время болела – не только в детстве, но и в юности, в молодости. Все мальчишки и девчонки – здоровые, а про меня говорят – ну, это селедочница. Тощая. А вот поди ж ты – уже все мои друзья, приятели, с которыми я училась в школе и немножко в институте, умерли, а я живу. – Может быть, спортом занимались? – Нет, Боже сохрани – никогда не занималась, терпеть его не могла. – Не курили? – Не-е-ет. И не курила, и спортом не занималась, единственно – танцы очень любила. – Ваш сын подсказывает, что у вас сестра была интересная… – Да, сестра Галина у меня актриса, она была ученицей Веры Пашенной, вот она курила, умерла в 72 года. Ее мужа в 1937 го-ду посадили, но потом, правда, через сколько-то лет освободили. Тогда папе пришлось с руководящей работы уйти на бухгалтерскую. Сестру тоже сажали – забыла, в каком городе. И когда она после смерти мужа уехала, кажется, в Шую, туда была сослана и племянница Сталина – Кира Павловна Аллилуева, и они очень дружили. Мы до сих пор дружим с семьей Аллилуевых – Кирой Павловной, Сергеем Павловичем и Александром Павловичем. И когда освободили их мать Евгению Александровну – жену брата второй жены Сталина Надежды Аллилуевой, то она, прежде всего, к нам пришла. Поблагодарить, потому что ее сыновья приезжали к нам иногда чем-нибудь подкормиться. – Как вы будете отмечать свой такой большущий юбилей? – Придут, конечно, приятели, мои знакомые, хотя это очень утомительно для сына – но все равно все говорят, что придут без всяких разговоров. – А, вообще, вы часто встречаетесь сегодня со своими знакомыми, подружками? – Подружки… подружки все умерли. А вот с родственниками, знакомыми – да, встречаюсь, вот на столетие из Ленинграда должен приехать приятель – Женя Спасский, переводчик. Но это уже ровесники сына, которым по 60-65 лет. – Если не секрет, какая ваша самая заветная мечта? – Ой, быть здоровой, и чтоб все мои родные были здоровы. А больше ничего. Всего остального как-то можно добиться. – Что бы вы хотели пожелать женщинам нашего района? – Вероятно, того же самого – здоровья! И чтобы у них все было хорошо в семье, все ладно было. P.S. После того, как наша беседа с Надеждой Ниловной была завершена, ее сын Сергей Юльевич попросил поблагодарить всех, кто хоть как-то облегчает их участь, поскольку без помощи родных и знакомых на то, что дает государство долгожителю и инвалиду, а Сергей Юльевич перенес инфаркт, в нынешних условиях выжить весьма непросто. Это семьи Волковых, Добровых, Вельтищевых, Кузнецовых, особая благодарность – Виктории Малых, Ирине Гинденбург, Людмиле Субботиной, заведующей терапевтическим отделением поликлиники № 42 Наталье Малых и председателю первичной организации № 2 совета ветеранов Пресненского района Нине Александровне Кузьминой. Все родные и знакомые поздравляют Надежду Ниловну со 100-летним юбилеем и желают ей здоровья и всего самого лучшего! К этим поздравлениям присоединяются и журналисты нашей редакции!