• Разговор с Маршалом

    – Иван Иванович, откуда вы родом? Оправдались ли в жизни ваши мечты? – Родился 10 апреля 1918 года в башкирской деревне Сухополь в семье крестьянина. Детство было нелегким: в семье росло восемь детей, прокормить их – всегда оставалось главной заботой отца и матери. Учился в школе крестьянской молодежи, в районном центре села Архангельского, а после в столице Башкирии в уфимской средней школе № 3. Страна нуждалась в военных кадрах, и в августе 1936 года по путевке комсомола поступил в Энгельское военное авиационное училище летчиков и окончил его в 1940 году. Назначение получил в 211-й бомбардировочный авиаполк ВВС Одесского военного округа. А что касается исполнения моих желаний, то на это не жалуюсь. Жизнь, считаю, прожил достойно. – Где вас застала война? – Начало Великой Отечественной войны я встретил на полевом аэродроме у реки Днестр в должности командира звена. Воевал на многих фронтах. Все вылеты был ведущим групп: штурмовали аэродромы, разрушали переправы противника, осуществляли многочисленные разведывательные полеты. За войну выполнил 164 боевых вылета, дважды горел, руки и лицо обожжены. Два раза не возвращался с боевого задания, и родители получали извещения, равноценные похоронкам. День Победы встретил в звании подполковника, командиром 893-го штурмового Витебского Краснознаменного штурмового авиаполка (1-й Украинский фронт). – Во время войны у вас наверняка были эпизоды, которые забыть нельзя. Расскажите, пожалуйста, о них. – Мы и выше говорили об этом, ну вспомнился еще один эпизод. В конце июля 1942 года 504-й штурмовой авиаполк дислоцировался в 40 километрах северо-западнее Сталинграда на аэродроме станции Конная. Немцы, поняв, что Сталинград с ходу не взять, направили на усиление армии Паулюса 4-ю танковую армию Гота. Где она находилась, в каком районе – было неизвестно. И тогда на поиски головных частей противника послали пятерку штурмовиков под прикрытием одиннадцати истребителей. Нужно было обязательно разыскать расположение танковой армии. В районе Котельникова группу атаковали «мессершмитты». Завязался бой истребителей, и дальше мы летели без прикрытия. Чем ближе подлетали к месту нахождения врага, тем плотнее становилась перед нами стена разрывов зенитных снарядов. «Район охраняется неспроста», – подумал я и повел группу прямо в заградительный огонь... Расчет отказался верным, там без всякой маскировки двигалась колонна танков противника. Отметив на карте место обнаружения врага, приказал группе штурмовиков атаковать одну из колонн. «Проутюжив» дорогу бомбами, огнем из пушек, мы взяли обратный курс. Но до дома было еще далеко. «Мессершмитты» атаковали мою машину и снарядами отсекли лопасть винта. Штурмовик затрясло. Из пробоин текло масло, кабину заполнил едкий дым, я едва удерживал свою машину в горизонтальном положении, но самолет продолжал снижаться. Конец. В сознание промелькнула вся жизнь. У самой земли я врезался в линию связи, оборвав провода. А преследующий меня «мессершмитт» ударился плоскостью о столб и неподалеку упал… – Куда вас забросила жизнь после войны? – Вернулся в родную деревню через год после Победы. Семейных и женщин демобилизовали сразу после войны, нас, холостых, немного погодя. Радость победы, эйфория была в войсках. Все несказанно радовались победе, а главное тому, что остались живы. А в госпиталях лежали искалеченные, беспомощные люди. И вся страна еще долго не могла прийти в себя от тех людских потерь, которые ей пришлось пережить. Каждая семья в нашей деревне потеряла кого-нибудь из близких. Мои родные два брата Николай и Александр погибли в боях. Некоторые гордятся, что были на нескольких войнах. Я участвовал только в одной – Великой Отечественной. Я военный человек, принял присягу защищать родину, и я летал и убивал врагов. После войны окончил Липецкие высшие офицерские курсы командиров полков и меня назначили замкомдивом. Служил по три года на Сахалине, Чукотке и на Камчатке. После окончания Академии Генерального штаба девять лет командовал военно-воздушными силами Группы Советских войск в Германии. Побывал в 40 странах, сын, дочь и жена смеялись, встречая меня: «Квартирант приехал». В течение 10 лет работал заместителем Главнокомандующего ВВС страны. Восемь лет был начальником Центральной инспекции безопасности полетов авиации Министерства обороны. – Как давно вы живете в Москве? Что беспокоит вас в городе? – Я живу с августа 1967 года и смотрю на нашу столицу глазами простого москвича, которого беспокоит засилье машин. Я боюсь, что скоро они нас вытеснят. Понимаю – машины это благо, показатель благосостояния, но они, как и любое другое явление, имеют две стороны. Машины препятствуют свободному продвижению городского транспорта. Троллейбусы не могут проехать, потому что какой-то горе-автомобилист поставит машину, и пассажирам приходится ожидать, когда он соблаговолит отъехать. В наших дворах все свободное пространство занято автомобилями. По крайней необходимости я вызываю машину, есть у меня такая привилегия, но она не может подъехать к подъезду. Говорят, что депутаты Московской Думы разрабатывают закон о парковках. Но когда он будет принят и станет ли легче? Я без нужды не выхожу, мне 87 лет, но передвигаться по московским переулкам и улицам становится затруднительно. А дороги мало того, что заставлены машинами, они еще все разбиты, в таких ямах и трещинах, что иногда просто страшно ходить. И вот что еще меня волнует. Многие имеют в своих квартирах четвероногих друзей и выгуливают питомцев, порой отпуская поводки, что небезопасно. После зимы на клумбах и газонах обнажились следы прогулок домашних животных. Это деликатная тема, но почему на Западе хозяева, гуляя, берут с собой совок и пакетик? Мы любим кивать на Запад: «Там даже шампунем моют тротуар». Почему кто-то должен следить за чистотой улиц? Соблюдайте чистоту сами, и наш город станет чище. Издревле считается, что чисто не там, где убирают, а там, где не сорят. – Меняется облик столицы, появляются новые дома, магазины, как вы на это смотрите? Что нравится, что нет? – Мне не нравится так называемая «точечная застройка». Эти «точки» домов искажают и портят вид не только из соседних окон, а порой искажают облик города, уродуя его несуразными небо- скребами и видом «окно в окно». С позиции обывателя я скажу, что Москву заставили киосками, торговлей с лотков и на тротуарах, маленькими магазинчиками. Если бы прошел ураган и одним махом их смахнул, очистились бы стены, к которым они примыкают, и Москва бы сразу стала другой, шире и светлее. Хозяйством я не занимаюсь, но моей жене Алевтине Петровне приходится ездить на Тишинскую ярмарку, это единственная торговая точка, где можно купить доступные по цене и ассортименту продукты. Машину неловко вызывать и поэтому приходится ей с тяжелыми сумками проделывать несколько раз в неделю путь от Тишинки и обратно. – Скоро Москва будет праздновать 60-летие Победы – праздник «со слезами на глазах…» У вас существуют традиции по празднованию Дня Победы? – В праздник Победы я всегда на Красной площади. И понимаю, что этот праздник для многих ветеранов будет последним. Последующие поколения забыли и не до конца понимают тот ужас, который пережил народ нашей страны, и тех невосполнимых людских потерь. Я совершенно убежден, что цивилизация дойдет до того уровня, что война станет не только непозволительна, но и невозможна с точки зрения убийства людей. Вряд ли вы найдете человека, который ненавидит войну так, как ненавижу ее я…
    Reply Follow