• Далеко на Востоке

    Георгий Елисеевич Резник родился в октябре 1924 года, а по этому сразу, в первый же день войны попасть на фронт не смог. Обивал пороги военкомата, но все оказывалось впустую. – К каким только ухищрениям не прибегал, но достичь желаемого фронта не смог, – говорит Георгий Елисеевич. – От досады буквально рвал и метал. В 1942 году, когда возраст уже позволял, добровольцем отправился на фронт. Но… И тут ему не повезло. Их команду погрузили в эшелон и отправили через всю тайгу в Хабаровск. Стали было роптать, но им разъяснили: здесь готовятся кадры для военно-морского флота. Закончите, и пожалуйста любой из фронтов ждет вас. Естественно, учились только на «отлично». Военно-морская спецшкола стала фундаментом. Отсюда многие должны были поступать выше – в военно-морские училища. Но тут пришел приказ Сталина: специалистов военно-морских училищ срочно подготовить и как специалистов радиодела. Из большой группы десятерых отобрали в эту группу. Тренировка простая вроде – радиоприем и радиопередача. Георгию казалось, что у него пальцы не так поставлены – не желали попадать туда, куда требовалось. Но настойчивость победила – стал один из лучших курсантов. Военная радиошкола передала своих слушателей непосредственно в воинскую часть. Но как оказалось – опять не фронт. 681-й радиодивизион особого назначения готовил из своих бойцов наиболее высококачественных специалистов. Выручили американцы – как раз начались поставки вооружения для СССР и в часть пришли новенькие передатчики СКР-299, потом более совершенные модели 399 и 499. К тому времени из мальчишки Жоры сформировался отличный солдат. Сержант, радист 1-го класса, ему поручалось не только ведение передачи, но и усовершенствование иностранной техники. Дело в том, что замечательная американская радиоаппаратура плохо действовала в условиях зимней России. С ее ураганами, штормами и приносящими иногда с моря торнадо. И еще одно задание было – обеспечить работу радиотехники с тем, чтобы исключить возможность чужой «прослушки». Эти уникальные задания настолько увлекли парня, что он, поглощенный важным делом, спокойнее стал воспринимать свое отсутствие на фронте. Но всякий раз, после сообщения Совинформбюро, тоскливо взирал на карту. Наша армия уже шагает по Европе, а он тут, в сибирском лесу как в берлоге сидит. Когда начались сражения за Берлин, произошли некоторые изменения в его службе. 22-й отдельный полк связи закрепили за большим воинским соединением, которое позднее будет названо Забайкальским фронтом. …Все, ничего мне больше не светит, – досадливо хлопнул однажды себя по колену старший сержант. – У других ордена, медали, бои. А тут всю войну просидел рядом с Уссурийским тигром и ничего путного не сделал. Друзья смеялись: им ли не знать, как много усовершенствований в спецтехнику внес этот парень! …Среди ночи их подняли по тревоге. Огромная армада войск двига- лась через соп- ки в направлении Манчжурии. Всей своей массой войск Забайкальский фронт навалился на японцев. Только к рассвету, когда начались упорные бои, Резник вдруг осознал – его война еще только началась. Правда, в штыковую атаку наступать не пришлось, но как радист он проявил себя полностью. Служил отлично. Примечательно – дослужиться до звания старшины в радиочастях – такая же редкость, как найти родник в пустыне. Георгий Резник удостоился этого звания на участие в боях. И еще отмечен медалями – «За боевые заслуги» и «За победу над Японией». Потом он перекочует в бывший японский город Тоойохара, нам более известный как Южно-Сахалинск. И до 1947 года будет служить на одной из самых восточных точек СССР. Отличный радист еще не раз проявит свое мастерство и когда повезет его, дембеля, поезд в Иркутск, не раз тоскливо сожмется сердце – услужливая память будет ворошить прошлое. Ну а дальше будет мирная жизнь: работа в Иркутском институте, затем в Москве – в ГипроНИИслюды. Одно из важнейших направлений промышленности – добыча стратегического сырья. И еще будет Якутия – работа на руднике главным механиком. А сегодня ветеран-краснопресненец активно участвует в работе ветеранской организации. Иначе и не может – привык работать много и отлично. – По другому и нельзя, себя утратишь, – говорит он и улыбается скупой и доброй улыбкой.
    Reply Follow