• Три главных боя

    Три главных боя

    Категории: №35, История
    – Лучше всего, – предложил сам ветеран, – не описывать общеизвестные операции, не повторять мемуары и энциклопедии, а дать то, что большинству неизвестно… На том и порешили. Товарищ Сталин дал приказ… Осталось позади военное училище. На новенькой гимнастерке два рубиновых кубика – теперь он лейтенант. Бывшие курсанты Рязанского пехотного училища намечали встречи, перезванивались со знакомыми. Но все изменилось в одночасье – поступил приказ срочно прибыть в Москву. И не куда-нибудь, а в Кремль. Собралось их там немало – курсанты всех военных училищ центра страны. На трибуне появился И. Сталин и произнес короткую, но предельно ясную речь: – Я поздравляю вас с окончанием военных училищ. Хотелось бы создать вам праздничные условия, но политическая обстановка в мире заставляет поступить иначе. У нас договор с соседней Монголией. В случае нападения агрессора на ее территорию Советский Союз должен придти соседям на помощь. Сейчас такой момент наступил. А через двое суток они уже тряслись в поезде. Длинная дорога завершилась... пустыней. Кругом пески, и только посреди этой бедной картины красуется палатка. А вышедшей из нее строгий командир оглядел вновь прибывших. – Пистолеты можете себе оставить, только в кармане. Никаких кобур. – Но зачем? – поразился кто-то из новичков. – Затем. Стреляют тут. У нас и так уже половину, а то и больше командиров выбито. Так что принимайте взвода, но чтобы никаких командирских отличий. Игрушки остались там... В училище. – Барышников, к командиру, – раздалась по цепи команда, и Петр поспешил на вызов. Начальник осмотрел опять из-под нахмуренных бровей: – Принимаешь роту. Завтра вот отсюда, – показал точку на карте, – ударишь по врагу. Или он по тебе. Знай, здесь скапливаются их конники. Скакуны опытные – ударят так, что костей не соберешь. Выдержишь, вояка? Раздумывать некогда – утрой бой. Иди, готовься. А едва забрезжил рассвет, на их позиции набросились баргуты. Так называли кавалеристов из числа манжур. Верные псы японских милитаристов. Их кони как танки врывались в оборону, давили, крушили, сносили все на своем пути. И если бы не заранее продуманная защита – 12 пулеметов на флангах, не сдержать лейтенанту натиска врага. Скосили наступающих действительно как солому. Вокруг лежала гора тел, и жуткие стоны раненых оглашали все вокруг. Ошалелый, испуганный Петр содрогался от воплей умирающих, когда появился его командар и с ним еще несколько человек. – Неплохо для первого раза, совсем неплохо. Кто посоветовал так расставить пулеметы? – Служба. – Где учился, лейтенант? – Рязанское пехотное. Потом начались затяжные, слившиеся в многочасовые схватки бои. В них входили роты – выходили отделения. Но через несколько дней с трех сторон окружили врага и выполнили сталинский приказ: ни один нарушитель не должен уйти безнаказанным. А потом на позиции пришли двое старших военных. Один говорил по-русски. Другой вручал монгольские ордена. Вот так в появился на груди советского юного лейтенанта орден. Да и то не свой, а монгольский. Пожимали ту руку двое – маршал Чойбалсан и советский руководитель на Халхин-Голе генерал Жуков. Гвардия родилась здесь Фронт ломился к Москве, а их не отпускали на фронт. Приказ был один – ждать. Но судьба все же оказалась благосклонна к помощнику военного коменданта в Улан-Баторе старшему лейтенанту Петру Барышникову: в конце ноября он с воинами почти всей группировки оказался в эшелоне. После первых сражений, когда противника отбросили на несколько верст, а сами определились с линией обороны, Жуков вызвал к себе всех «халхингольцев». – Я не случайно попросил Верховного дать именно вас. Имеете опыт боев, владеете специальной техникой. Вам и готовить армию к наступлению. Барышникова он выделил особо: помнил того лейтенанта и в бою, и позднее, когда проводилась разведка. – Возьмешь отдельную разведроту и чтобы через трое суток у меня была полная картина тыла врага. Приказ выполнить непросто: оборона у немцев плотная. Сунулись было ночью, да напоролись на вражескую встречную разведгруппу. Результат плачевный – своих положили, в тыл не прошли. – Так дело не пойдет, – высказался Барышников. – Надо искать обходной путь. Барышников отправился к Георгию Константиновичу. – Прошу дать больший срок ...Есть предложение: чтобы не угробить разведгруппу, отправить в тыл на длительный срок с рацией. Мы будем собирать информацию и оставаться на месте. До самого наступления. Жуков прищурился: – А как же ты к ним пройдешь? – Лесочком .•Нашли мои ребята тут укромное место. Сказано – сделано. Группа не стремилась вступить в бой с фашистами, рядками сидящими на бортах машин. И не атаковала военные штабы. А вот легковых машин побили сразу две, а потом стали отлавливать связных мотоциклистов. В пакетах у них все планы, тщательно укрытые штабами и сейфами. А дальше началось широкомасштабное наступление. Наро-Фоминск, Руза, Калужская земля... Там и был тяжело ранен офицер-разведчик. Через Гоби и Хинган Отправлен в госпиталь на дальний Восток, потом оставлен здесь служить. И знал – быть новой войне. Непременно быть – лучший соучастник Гитлера рядом беснуется. И вот наступил их час – ночь на 9 августа. Страна уже жила мирной жизнью. А через всю страну из Европы сюда, на Амур и Уссури, шли поезда с солдатами. Ночью пошли в атаку. Только через несколько часов их обнаружили японцы и подняли стрельбу. Бои шли сначала жестокие, но все чаще стали наблюдаться странные для фронтовиков картины: японцы, которые прежде готовы были за своего императора отдать жизнь, теперь сдавались ротами! И офицеры вовсе не стремились делать харакири. 38 наград, и почти все боевые. Лучшее определение военных заслуг Петра Алексеевича. Фронтовика, ветерана и члена Совета ветеранов войны Пресненского района Москвы, активиста и по общественной должности, и по духу своему. С ветеранами беседовал Сергей КОРКИН