• "И залпы башенных орудий..."

    "И залпы башенных орудий..."

    Категории: №35, История
    Миша Панов когда свою первою машину получал, очень боялся ее рычагов. Страшно сказать – такую машину самому стронуть с места. А танк вроде и не зверь громадный, а ласковый котенок – подался его руке, заурчал мотором, постепенно набирая обороты и сотрясаясь от нетерпения.
    – Ну ты что застрял, давай! – крикнул, весь сгорая от предчувствия броска вперед, командир учебного танка. И машина сорвалась с места, понеслась. И все слилось в сплошной рев-рык.
    После выполнения задания экипаж лихо подкатил к единственному столику среди поля, где восседала приемная комиссия.
    – Ничего, бойцы, сработали, но можно бы и лучше. Ладно, время еще есть, подготовитесь.
    – А когда? – нетерпеливо воскликнул Миша Панов. Полковник нахмурился:
    – А вот этого, солдат, спрашивать нельзя. Когда потребуется, тогда и пойдешь. Понял?
    – Так точно, понял! А когда?
    Все засмеялись. А командир учебного полка взглянул на небо, уже подернутое тучками и одарившее землю первыми пушинками снега. Он знал, этот старый офицер и многоопытный командир учебной части, что вот еще месяц-другой и придется расставаться с этими ребятами. Их ждет бой.
    – Ладно, бойцы, разойтись. Завтра чтобы машины сверкали как стеклышко!
    А вот повоевать танкистам сразу не удалось. Слишком трудный был период на фронте: старые танки все побиты, новых пока не прислали. Да и с горючим поставки срывались. Держать их в тылу никто не собирался – просто кинули танкистов в атаку. Единственная, наверное, такая пехота была – черные комбинезоны, танкистские шлемы и «пукалки»-винтовки в руках. Михаил – сибиряк. Привык говорить все прямо и в лоб. Пошел к командиру и раздраженно высказался:
    – Меня готовили на танкиста, а не пехотинца. Дайте машину, пойду на ней в бой.
    – Где я тебе танк возьму? Неужели не понимаешь: военные заводы в 1942 году отправлены в тыл. Еще не успели как следует обосноваться и продукцию дать. Вот и получилось – вас, танкистов, понаделали много, а танков, вон их, посчитай, сколько. Так что воюй, солдат, а там видно будет.
    И все же наступил праздник в его военной судьбе – в самом начале сорок четвертого пришли танки. Новенькие «тридцатьчетверочки». Прямо с конвейера.
    – Ну теперь повоюем! – радости Миши и других танкистов не было предела. Их 37-й механизированный полк пошел наконец в бой. Машины рванулись на поле брани, сметая немецкие орудия. Впервые Панову выдалось испытать, что такое артиллерия врага – снаряды ложились кучно, каждый норовил впиться в борт тяжелой машины. К счастью пронесло – а вот другим этого счастья не выпало. Горело все вокруг. Михаил не слышал даже криков командира, понимал – только вперед, напролом. После боя Т-34 не узнать: поцарапанный, грязный, местами опаленный танк был просто ужасен. А танкисты смеялись. Заливисто, звонко. Ну как мальчишки. Да и были они мальчишками. Хотя и прошли уже не один бой.
    Трудной дорогой шел танкист к своей большой радости. Сколько на пути механика-водителя было гибели друзей, сколько и сам испытал. Тяжелое ранение в грудь в 1943-м, только пришел малость в себя – новое. Это в январе 1944-го.
    Рaнения давали себя знать, но держался боец. Старался не показать никому как ему плохо. Ведь по большому счету ему в госпитале следовало отлежаться минимум месяцев шесть да некогда: война. К первой награде «За отвагу» вскоре пришла вторая – орден Славы Ш степени. Потом будут еще две – медали «За победу над Германией» и «За взятие Берлина». Экипажей сменилось несколько - сколько боев, столько и жертв на войне.
    Но всему приходит конец. И военной службе – тоже. Отправился он из далекого немецкого города в родную для каждого русского Москву, тут и живет до сих пор. Специальность вроде бы незвонкая – слесарь, а только полюбилась она ему. Менялись адреса рабочих мест – оставалось неизменным одно: старание и прилежность.
    На Панова в течение войны с фронта сразу две похоронки пришли. Его уже в семье оплакать успели, а он – жив-здоров, пишет с фронта «Ждите, вернусь с победой».
    Трудно ему сейчас, ветерану-пресненцу. Боли одолевают, здоровье стало сдавать. Но держится. А когда невмоготу совсем становится, уйдет на кухню, раскроет старый альбом и просматривает знакомые до боли фотографии друзей. С теми, что снимались с ним вместе в 1945-м. Снова подкатит боль, застонет, заволнуется и вдруг улыбнется, увидев на обороте карточки-подарка от друга веселые слова: «Пусть эти мертвые черты напомнят что-нибудь живое».