• Официальный защитник детей

    Законодательной базой для деятельности уполномоченного стало федеральное законодательство и Московский Закон «Об Уполномоченном по правам ребенка в городе Москве». Первым официальным защитником прав детей в столице стал 36-летний Алексей ГОЛОВАНЬ, давно занимающийся проблемами защиты прав детей. С ним беседует наш корреспондент. – Алексей Иванович, часто приходится слышать фразу: «Дети – это для нашего общества истинная ценность». А что говорит ваш рабочий опыт? – Ребенок абсолютной ценностью для нашего государства не является. Можно много делать декларативных заявлений о том, что дети – это наше все, но такие заявления ничего не стоят, если не подкреплены финансированием, установлением определенных стандартов качества жизни детей. Для политиков дети не стали тем, для чего государство должно работать. Хотя Москва, которая тратит огромные средства на больницы и развитие образования, находится в лучшем положении, чем регионы. Принято несколько целевых, конкретных программ: «Столичное образование-1, 2, 3», сейчас готовится 4-ая программа. Принято несколько фундаментальных законов об образовании, программ по защите детей-инвалидов, одаренных детей. Хотя мэр Москвы очень часто любит повторять: «Не надо умиляться». То есть думать, что все проблемы детей решены. Мы должны идти дальше, совершенствовать различные формы образования, делать их более детальными, думать о детях-инвалидах, делать доступным судопроизводство для несовершеннолетних. В семейном кодексе есть норма – несовершеннолетние начиная с 14-летнего возраста имеют право самостоятельно обратиться в суд за защитой своих прав. Но зная нашу судебную систему, которая тяжела и неповоротлива даже для взрослых, умудренных жизнью людей, реализация этого права представляется с трудом. – Традиционный для России вопрос – кто виноват? В том, что дети – не ценность? – У нас очень часто чиновники не уважают права граждан, на отчисления, из зарплат которых они содержатся. 18 статья Конституции РФ гласит, что признание и защита прав граждан является содержанием и смыслом деятельности органов власти. Когда к чиновнику приходит гражданин, чиновник должен на него смотреть не с точки зрения того, как бы его послать подальше и отказать, а думать о том, как ему помочь. Надо изменить критерии деятельности чиновников и повышать их ответственность за ошибки и бездействие. Я не знаю ни одного случая, когда в результате признания судом незаконности действия чиновника он нес бы за это какую-то ответственность. Возьмем работу сиротского учреждения. Приехавшая туда комиссия спросит с директора не за то, как сложились судьбы выпускников детского дома, а за грязь на полу, плохо заправленные кровати и т.д. Это формальный подход. И то же самое у чиновников. Если бы с них спрашивали, скольким людям они помогли, они бы иначе работали. – А как Уполномоченный может влиять на ситуацию? Где-то здесь кроется связь с невысоким процентом положительных результатов на обращения к вам – всего 23%. – Уполномоченный может очень много, если к его мнению прислушиваются. Мы опубликовали доклад за прошлый год, все сказали: хороший доклад, много интересного. Но конкретных действий по устранению проблем пока не видно. А надо, чтобы законодательная, исполнительная и судебная власть прислушивалась и принимала меры к исправлению ситуации. Очень часто уполномоченный работает за всех – за муниципалитет, за прокуратуру, суды, и его же в этом обвиняют. Негативный поток обращений позволяет видеть нам пробелы в законодательстве, в управлении и эти проблемы озвучивать. Но решать их – не наша сфера полномочий. – Озвучьте самые наболевшие проблемы. – Их море. Например, в судебную практику необходимо вводить элементы ювенальных технологий. Должна быть специализация судей, которые по делам затрагивают интересы несовершеннолетних. По таким уголовным делам должны привлекаться социальные работники, которые должны давать суду свои рекомендации о мерах и степени наказания подростка. Такая практика существует во всем мире. А у нас нет. Еще один пример – комиссии по делам несовершеннолетних. У нас есть закон, по которому эти комиссии являются основным межведомственным органом по координации работы по преодолению беспризорности и безнадзорности. В законе сказано, что в комиссии должны быть освобожденные специалисты. Что в реальности? Закон принят два года назад, а освобожденный человек только один – ответственный секретарь. На него ложится все, от сбора комиссии до составления бумаг. Это немыслимая работа. Я бываю в органах власти и вижу, как работают чиновники. Кто-то непрерывно чай пьет, болтает и телевизор смотрит, а эти люди крутятся как волчки и получают совершенно неравную зарплату. Государство должно определять приоритеты в решении определенных проблем. В Москве очень хорошо развит механизм создания и работы социальных программ. Это показывает, в частности, недавно принятый «Закон о молодежи», программа правительства Москвы «Молодой семье – доступное жилье». Он предусматривает дополнительное финансирование на разного рода социальные проблемы. Но все равно, без общего поднятия уровня жизни эти льготы будут в подвешенном состоянии и останутся локальными. – Какие еще законы регулируют эту сферу деятельности? Насколько они эффективны, не нужно ли введение еще какого-то закона? – Законов очень много. Прежде всего, это Конвенция о правах ребенка, к которой Россия присоединилась очень давно. Конституция РФ. Все нормы главы 2-й, которые говорят о правах и свободах человека и гражданина, в равной степени относятся и к ребенку. Федеральный закон 1998 года «Об основных гарантиях прав ребенка». Это своеобразная детская Конституция. К сожалению, многие нормы этого закона носят декларативный характер и не подкреплены финансированием. Например, в пункте об основных показателях качества жизни детей, где говорится о социальных стандартах. У нас они до сих пор не разработаны. – Как складывается ситуация с нарушением прав ребенка в Пресненском районе? – Судя по количеству обращений жителей, я не могу сказать, что на Пресне существуют системные нарушения прав детей. Все-таки Пресня – район, где в основном живут обеспеченные люди. К тому же не такой уж перенаселенный. А количество жителей и уровень их благосостояния существенно влияют на количество жалоб. Единственное, могу сказать, Пресненский – один из активных районов, который успешно работает по устройству детей в патронатные семьи. Это существенная заслуга специалистов органов опеки муниципалитета. – В развитых странах давно существует практика оказания социальной поддержки простыми гражданами незащищенным в социальном плане людям. Например, школьники раз в неделю добровольно выполняют посильную социальную работу. Как вы думаете, в Москве это реально развить? – Это должно пропагандироваться как какая-то ценность, определенная политика. Что это престижно, важно. У нас же социальные ценности не пропагандируются. Люди смотрят телевизор и что они видят? Что подается как престижное для молодежи? Выпивка, «Фабрика звезд», деньги. Какие ценности пропагандируются? Как стать миллионером, звездой. А о том, чтобы пойти в бедную семью, отдать свою какую-то вещь или просто время свое уделить, речь не идет. Молодец зампред городской Думы Олег Бочаров, который начал вести программу «Солнечный круг». Ее цель – показать конкретную судьбу ребенка, найти главную болевую точку в этой судьбе и привлечь к решению проблемы общественность. Идет не обсуждение общих проблем, а помощь одному реальному ребенку. Устройство конкретной судьбы. Вени, Саши, Наташи. Вот такие программы должны идти. У нас народ ведь очень чувствительный. Увидят по телевизору, в газете прочитают – хотят помочь. – Выбрать такую работу и не устать от нее через год – это что-то значит. Банально звучит, но надо быть добрым, любить детей, болеть ими. Как все таким образом в вашей судьбе сложилось? – Я по первому образованию физик, и когда учился в институте, начал ходить с друзьями в детский дом. Жизнь там меня настолько поразила, что уходить уже не захотелось. Наш институт шефствовал над одним детским домом. Был период, когда его пытались закрыть, и тогда его администрация обратилась за помощью к нам и мы смогли помочь. Ходили туда многие из нас, но каждый выбирал свой вид деятельности, по душе. Кто-то просто играл с ребятами, проводил с ними вечера, а мы помогали им учить уроки, а когда детский дом хотели закрыть, добивались его восстановления. Готовили ребят к поступлению в вузы, и один мальчик даже поступил в МИФИ. Сейчас он достаточно преуспевающий бизнесмен. А тогда... Понимаете, из детского дома нужно было либо сразу уйти или вообще не ходить, либо... Этих ребят столько раз обманываетжизнь, что вести себя там по принципу «поиграл немного, а теперь пора уходить», и смотришь на часы, невозможно. Для этих детей это будет еще одно предательство. Им снова будет больно. Тогда я для себя этот выбор и сделал. Кто-то же должен заниматься этими детьми, их проблемами? Почему не я? Когда-то каждый для себя это решает. Я так вот решил. Никогда об этом не жалею. Адрес уполномоченного МГД по правам ребенка: ул. Новый Арбат, д. 15, 10-й этаж, тел. 202-22-85. Подробная информация – на сайте: www.otbudsman.mos.ru.
    Reply Follow