• От Москвы до Праги Народному ополчению посвящается

    От Москвы до Праги Народному ополчению посвящается

    Константин Кунин - ученый-востоковед, неутомимый исследователь, автор замечательных книг о путешественниках Марко Поло, Васко да Гама, Магеллане, Афанасии Никитине. Он обладал феноменальной памятью и поистине энциклопедическими знаниями, владел многими иностранными языками. Его повести были полны уникальных фактов из жизни описываемых эпох и народов. Под его добрым и талантливым пером оживали события многовековой давности. Он словно приближал древность к своему времени, и его герои - жители древней Африки, Америки - вдруг становились понятны и близки читателям. Его ценили коллеги-писатели, даже старшие и маститые. Его любили друзья - за преданность и открытость, за постоянную готовность помочь. В армию Константина Кунина не взяли по состоянию здоровья, но он добился зачисления в народное ополчение и вскоре попал на фронт под Можайском. Произведенный в младшие командиры, Кунин упросил оставить его рядовым бойцом и послать на специальное, очень трудное задание. "По Косте Кунину видно, что он счастлив. Все недюжинные силы его личности сейчас устремились в одном направлении. Если кто-то выбился из сил во время похода, Костя Кунин перехватит винтовку товарища на свое второе плечо: И на ходу еще рассказывает о чем-либо неслыханно новом или: забытом старом, - добрый умница, веселый богатырь", - так вспоминал о нем однополчанин. 2 октября под Вязьму, где стоял полк Кунина, жены ополченцев привезли подарки от Союза писателей. Приехала и жена Константина Рита. Виделись они только мельком - шли непрерывные бои. Оба попали в окружение, но в разных местах. В эти страшные дни, под обстрелом, во вражеском тылу, когда бойцы, голодая, ночуя на снегу, в постоянной опасности пробирались в расположение наших частей, Кунин оставался верен себе, - его по-прежнему волновали история, искусство. Боевые товарищи вспоминают, как в окружении, когда они скрывались от противника в редком лесочке, Константин увлеченно рассказывал о древних памятниках Новгорода. 20 октября Кунин вышел из окружения и вскоре был назначен переводчиком в штаб. Все это время он пытался найти следы жены, о которой не было никаких известий. Узнав, что она погибла, он снова рвется в бой. Долгое время дата и место гибели Константина Кунина не были известны, его считали пропавшим без вести. И только через много лет после победы, благодаря поиску, который вел бывший участник боев под Москвой Василий Степанович Чукаев, родные узнали, что Константин Кунин был убит в ноябре 1941 года под Звенигородом. Он был замечательным писателем и человеком. Он много успел сделать за свои тридцать два года и оставил добрый свет в душах тех, кто знал его. Имя Константина Кунина золотом выбито на мемориальной доске в Доме литераторов и на памятнике, установленном в Саввино-Сторожевской слободе близ Звенигорода, на братской могиле, где он похоронен: Весть о войне застала первокурсника механико-математического факультета МГУ Горемира Черного в читальном зале, где он готовился к очередному экзамену. В тот же день, 22 июня, состоялось памятное всем студентам Московского университета той поры комсомольское собрание, на котором было решено считать комсомольскую организацию университета мобилизованной. Из студентов были сформированы отряды для охраны различных объектов. Выдали учебные винтовки, и до конца июня Горемир был в охране Института астрономии имени Штернберга, который в то время находился на Пресне. Когда вернулся, в университете было безлюдно, - все уехали под Вязьму рыть окопы. Горемир с товарищами пришли в комитет комсомола, где уже шла запись в народное ополчение. Из студентов мехмата был сформирован артиллерийский полк в составе 8-й Краснопресненской дивизии. 9 июля ополченцы вышли в направлении Можайска. Шли пешком, в своей обычной гражданской одежде. В двадцати километрах от Москвы им выдали обмундирование, солдатские ботинки без портянок и винтовки. Ускоренным маршем, преодолевая по пятьдесят километров в день, дошли до Можайска. Дальше, к Вязьме, шли босиком: так были стерты ноги. В пути готовили артиллерийские позиции, строили укрепления, а времени на боевую подготовку не оставалось. На вооружении полка в первые дни были старые трехдюймовые пушки времен русско-японской войны, в конце июля выдали новые - тяжелые гаубицы. Получать их бойцы ездили на склад в Москву. Город уже бомбили. По дороге они видели пожары, сгоревшие и разрушенные дома, а на обратном пути и сами попали под бомбежку. Вскоре артполк укрепился на берегу Днепра, севернее Дорогобужа, но ночью враг прорвал оборону на стыке двух наших армий, и дивизию народного ополчения отправили на этот участок. Первыми в бой вступили пехотинцы, а артиллеристы с орудиями подошли чуть позже, перед рассветом. Уже гремела вражеская канонада, через косогор, отступая, бежали наши бойцы. Батареи открыли беглый заградительный огонь и тут же получили команду прицеплять пушки и отступать. Отходили под бомбежкой. Так кончился первый бой ополченцев-артиллеристов, среди которых был и Горемир Черный. В страшных боях под Ельней в октябре 1941 года потери были огромные. На полях Смоленщины остался весь Московский университет - студенты и преподаватели, математики и историки, биологи и физики. Они, необученные, плохо вооруженные и очень мирные люди, которые не были призваны в действующую армию, заслонили собой Москву. На огромном братском кладбище в Ельне - сотни могил. Там стоит и памятник бойцам 975-го артиллерийского полка 8-й Краснопресненской дивизии народного ополчения. После нескольких дней тяжелых боев и отступления из шести батарей полка осталась одна. Горемир Черный был наводчиком одного из четырех уцелевших орудий, вскоре осталось только две пушки. Из окружения прорывались маленькими группами. Подошли к деревне, сгрузили оставшиеся снаряды, заняли оборону. Казалось, вокруг было тихо. Вдруг увидели: из деревни выползает огромная немецкая механизированная колонна - десятки машин. Горемир с товарищем, студентом-историком, открыли огонь. С машин стали стрелять. А у них - одна пушка против целой колонны... Путь Горемира Черного из окружения был долгим и опасным. Об этом можно писать роман - ни одна статья не вместит тех страшных и порой совершенно невероятных ситуаций. Сейчас, вспоминая те далекие дни, академик, заведующий кафедрой МГУ, кавалер многих боевых орденов не верит, что все это было с ним. Но - действительно было. Пережив два ранения и тяжелую контузию, пройдя Украину, Белоруссию, Польшу, Восточную Пруссию, командир орудия старший сержант Горемир Черный встретил победу в Праге. А после войны вернулся в Московский университет, с которым связана вся его жизнь.