• Павел с Большой Бронной

    Его паспорт истерт, фотография пожелтела, зато сам ее обладатель не по годам бодр и даже оптимистичен. Никакой Шерлок Холмс не даст ему возраста, отмеренного жизнью – давление 140/80, память немедленно возвращает к событиям многолетней давности, его тонкому чувству юмора может позавидовать всякий. Подает руку с лукавой улыбкой: “Павлик Смирнов”. Танцует, играет на гитаре, без проблем и последствий выпивает три пятидесятиграммовые рюмки водки. Что еще? Ах, да, он по-прежнему неравнодушен к прекрасному полу. Фантастика? Ничуть не бывало, и феномен моего героя еще и в том, что родился и вырос он отнюдь не в тепличных условиях – в семье было 13 (!) душ детей. Матушка Екатерина Алексеевна была продавщицей сладостей, а батюшка – Харлампий Николаевич трудился тоже по торговой части и в основном на Нижегородской ярмарке. Жили – не тужили: суп на семью варился в огромном чане, второго блюда не было и в помине, по субботам баловались пирогами. На прогулку дети ходили по очереди: погуляют одни, потом в их пальто и обувь влезают другие. Екатерина Алексеевна без устали работала иглой и ниткой – чтобы обшить и залатать одежду сыновей и дочерей надобно было обладать сказочным усердием…. На людей, изрядно поживших, глядят с любопытством – что пережил, что узрел на своем веку? И Павла Харлампиевича история своим крылышком тоже задела слегка – в революцию 1905 года от Страстного бульвара выпалила пушка-трехдюймовка, и снаряд разорвался у самого дома на Бронной, а осколки посыпались на обеденный стол. К счастью, все обошлось. Спустя несколько лет Смирнов был едва не задавлен толпой, бросившейся смотреть императора Николая II - царь ехал в пролетке, окруженной казаками. Судьба снова хранила господина Смирнова. Товарищем он стал позже...… Учился на Пресне – в училище на Большой Бронной,15. Работать пошел в 11(!) лет – кошелек перевязывал бечевкой и опрометью бежал на Живодерку: ту, что теперь улица Красина – в посудно-хозяйственную лавку. Иной раз Паша-продавец зарабатывал до трех целковых в день – за эти деньги можно было купить приличные сапоги. Пришлось ему продавать лечебные пиявки, трудиться литографом в типографии, немного погодя взял пример с матушки: стал торговать сластями в модном кинотеатре “Художественный” на Арбатской площади. И неизвестно, что сталось бы с Николаем Харлампиевичем, если бы не известное событие мирового значения – революция 1917 года…. Фамилию солдата-добровольца можно вполне занести в энциклопедию: в новую армию он вступил 1 февраля 1918 года, а Красной она была названа известным Декретом 23-го. Стал служить товарищ Смирнов в 1-м революционном батальоне при Сущевско-Марьинском Совдепе. Звучит! Воевал на Южном фронте против Деникина в составе 6-го революционного полка Краснопресненского района и, наверное, пел: “Шел в борьбе и тревоге боевой восемнадцатый год”.… Воевал под пресненским знаменем и жил на Пресне – с Большой Бронной переехал в дом на Тишинской площади, потом - на Садовую-Кудринскую, 23, в квартиру 7. Позднее получил назначение в полк особого назначения “Красная Пресня”. И в те же годы едва не расстался с жизнью – тоже в наших краях. Шел поздно вечером с женой и ее сестрой по Камер-Коллежскому валу. Повстречался с грабителями, но не растерялся: отчаянно задул в свисток и сделал вид, что лезет за пистолетом. Десяток хулиганов бросился врассыпную...… В то время Николай Харлампиевич был определен на важную и грозную работу – в органы государственной безопасности и был приставлен охранять самого Сталина. Однажды Смирнов лично сопровождал вождя от 6-го подъезда Большого театра до Троицких ворот Кремля. Были при нем браунинг, наган и все тот же свисток. Спустя некоторое время доставил на дачу в Сочи срочный пакет для Сталина, за что был награжден месячным жалованьем. То путешествие было связано с изрядными приключениями и риском. А в Отечественную долго воевать не пришлось – в 1941 году получил тяжелое ранение в правую ногу. И до сих пор “на память” о войне хранит 11(!) осколков. Остальные награды - на праздничном пиджаке: 3 ордена, множество медалей и знаков отличия. ...Он говорит, что с удовольствием прогулялся бы от Никитского бульвара до Большой Бронной - до тех мест, которые напомнили бы молодость. Ведь она вроде далеко, а на самом деле - совсем близко. И Павел Харлампиевич обязательно с ней встретится... Ему 101 год – какая-то нереальная цифра. Умопомрачительная и даже пугающая. Смирнову же не страшно: лимит своего времени он вроде не исчерпал – мать его матушки, Екатерина Шустикова, прожила на белом свете 103 года! Последнюю сестру проводил недавно, ей совсем недолго оставалось до знаменательной сотни. А Павел Харлампиевич, миновав вековую отметку, идет по дороге времени дальше. Он тут же стремится это доказать: звучат “Брызги шампанского”, и он кружит в вихре танго дочь – Галину Павловну. Показательные выступления проходят под аплодисменты. Но они адресованы не только танцору – всей его жизни.
    Reply Follow