• Звезда пленительного счастья

    Звезда пленительного счастья

    - Фасад Театра Пушкина украшает большой ваш портрет, однако вы редкий гость здесь - играете только в “Ревизоре”… - Хотел бы играть больше, но и кино к себе тянет. С домом тоже хлопот немало – хочу сделать там музей Пороховщиковых, приглашать культурных людей, пусть общаются, говорят умные вещи. Ежели кому-то просто плохо, пусть посидят, погреются у огня, улыбнутся друг другу… А пресненский театр мне интересен. Он чистый – без склок, интриг, зависти. Сюда приходят просто творить. Таких, наверное, и нет больше в Москве. Может быть, это оттого, что церковь рядом? - На сцене вы - Городничий. А могли бы грим смыть, на время забыть о сцене и съемочной площадке и… сесть в кресло московского начальника? - Зачем? Ведь и нынешний как будто при деле. Хотя часто гляжу на жизнь с грустью и все время тянет что-то переменить. Особенно не терплю грязи и беспорядка, а этого у нас хватает. Еще противны хамство и бескультурье. Но я не хочу никому ничего доказывать, а если слышу мерзость, бью в морду. Но всем негодяям ведь не накостыляешь… Однако я отвлекся. Люблю здешние места, бесподобную старину, но многое тут обветшало и нуждается в обновлении. Где взять для этого деньги? Вопрос этот вечно вызывает головную боль и способен завести в тупик. Ведь надо заинтересовать народ с тугим кошельком, а это нелегко. Но оглянемся назад – в почете на Руси всегда были меценаты и господа с понятием о благородстве. Не верю, что сейчас они все извелись. Увы, остались при деле и те, над которыми смеялся Гоголь. Я играю Городничего с болью – как мудр был Николай Васильевич. И тень его героев волочится за нынешним чиновничьим людом. Но усевшись в высокое кресло, ваш покорный слуга сделал бы попытку взбаламутить это болото. - Так будете городским головой или нет? - Я, милый, прежде всего артист. Хотя не стремлюсь играть все подряд – делаю это, когда дух захватывает. Когда роли на загляденье – примеры помнишь, надеюсь? “Звезда пленительного счастья”, “Свой среди чужих…”, “Цензуру к памяти не допускаю”. Два собственных сценария ждут своего часа - хоть завтра можно снимать. Может быть, поставлю когда-нибудь на сцене “Бориса Годунова” - есть такая мечта. Только хватило бы на все сил и времени. - Во что вы нынче верите? - Как и прежде – в порядочность, честность, любовь. Счастлив, что со мной надежный человек - моя жена Ирочка, которую я нежно называю “сердечко на ножках”. Она стоически переносит все мои слабости, из которых самая большая – я сам. Всегда идеалом была мама, я был благодарен судьбе, что она – рядом, ходит, дышит. Теперь ее нет, похоронил ее около старинной церкви, и на связке ключей появился ключ от замочка кладбищенской изгороди. Он для меня самый дорогой – ключ от моей последней квартиры. Ведь рядом с мамой – место для меня и моих близких. - Вы актер и прожили сотни разных жизней в разные времена. Какое вам ближе? - Пожалуй, время рыцарей, когда мужчины готовы были умереть за честь, отвечали головой за данное слово. Когда стрелялись на дуэли из-за женщин, и слово “родина” вызывало головокруженье и непреодолимое желание броситься ее защищать. Сейчас избыток жестокости, злобы и зависти. Есть люди, которым не хочу подавать руки, не желаю играть с ними. Говорят, что я произвожу впечатление уверенного в себе человека. Может быть. Но я раним и не стесняюсь этого, но порой хочется взять в руки винтовку и выстрелить. Как сделал герой Михаила Ульянова в “Ворошиловском стрелке”. Я ведь Пороховщиков – могу взорваться и впрямь как порох… - В этой картине у вас не слишком привлекательная роль – переходящий грань дозволенного милиционер, отец одного из негодяев. Кстати, Александр Шалвович, кого вам приятнее играть – отрицательный персонаж или пожительного героя? - Да все равно! И те, и другие могут быть одаренными, умными людьми. Я - как художник, который подходит к чистому холсту и приглядывается к сюжету. Сколько будет здесь красок, полутонов, какая намечается игра цвета. Когда берешься за роль, часто не представляешь, что получится. - А героев-любовников вам играть доводилось? - Почему-то все ограничивалось пробами. А потом приглашали на роль какого-нибудь крутого мафиози. Однажды даме на киностудии не понравилось, что я слишком сильно обнимаю свою “возлюбленную”. Она начальственным тоном сказала мне, что не надо так сильно сближаться с коллегой. Я ответил, что у меня свои понятия об отношениях мужчины и женщины. Кстати, в жизни я однолюб - раз надел обручальное кольцо, то уже не разведусь. И свою будущую жену искал очень долго… - Александр Шалвович, с днем рождением вас. Как водится – успехов, здоровья. Уверен, что к пожеланиям присоединятся ваши поклонники, которых на Пресне немало… - Спасибо. Я радуюсь, когда слышу смех, но, повторяю, в России нельзя жить без грусти. И уехать невозможно – здесь корни, истоки. Значит, надо творить здесь. Это - как звезда пленительного счастья.