• «Жить в Боге, жить для ближних...»

    Первого Прохорова звали Василием Ивановичем. Поначалу служил он у старообрядца-пивовара, однако занятие супруга не слишком нравилось жене - Екатерине Никифоровне: “Не могу я молиться об успехе твоего дела, не могу желать, чтобы больше пил народ и через то разорялся”. Муж вскоре и впрямь изменил “бизнес” - познакомился с будущим родственником - Федором Ивановичем Резановым. И на пару они договорились об устройстве в Москве ситценабивной фабрики. Закипело строительство во владениях князей Хованских за рекой Пресней... Компаньон вскоре удалился, основав собственное дело. Историю, как видите, он задел лишь краешком кафтана. Было это накануне войны 1812 года. Предприимчивым человеком показал себя и сын основателя Трехгорки - Тимофей. Производство стало расти. Оживленно стало возле фабричной конторы. Прохоровы, отпихивая конкурентов, пролезли в Европу: иностранцы удивленно косили глаза, а сделать ничего не могли: ситец пресненский был хорош. Удивлял Прохоров не только качеством продукции, но и новыми порядками. Основал Тимофей Васильевич ремесленную школу, создал Попечительский комитет над тюрьмами. Устроил “Техническое училище”, быстро поняв, что кадры решают все. Дошли руки фабриканта даже до первого народного театра. Не от него ли гены пошли знаменитого Станиславского - родственника Прохоровых? Перечислять деяния фабрикантов - дело нелегкое. И главное - объемное. Солидный том требуется на рассказ о талантливых художниках, умелых ткачах и оборотистых финансистах. О том, как трудом своим они создали гигантскую мануфактуру, уважаемую в России и почитаемую в мире. Про то, как крепла школа на Трехгорке и гремела слава театра. Лишь в двух словах можем упомянуть о том, что расширялась больница, богадельня, росла рабочая пенсия. Заботливый хозяин за свое радение ткачам отмечен был в Европе - золотой медалью. Но начинался век двадцатый - и жить Прохоровской империи оставалось совсем немного. Первую революцию мануфактура пережила, “никто не подвергся ни малейшей неприятности со стороны рабочих и пришлых бунтарей”. Фабрике еще суждено было пережить последний взлет. Вырастал под грохотанье станков объем производства, утром и вечером разливалась огромная людская река - трудилось на фабрике перед первой мировой войной семь с половиной тысяч рабочих и пятьсот служащих. Прохоровская империя захватывала все новые и новые земли на Пресне, приобрело товарищество и участки по течению Москвы-реки, а параллельно Камер-Коллежскому валу расположилась часть жилых корпусов для рабочих. Внутри двора мануфактуры вырыто было даже три пруда с чистой водой, где водилось много рыбы. Ничего в местности у подножия обрывистых выступов - Трех гор не предвещало беды... Последним владельцем мануфактуры и самым несчастным оказался Иван Николаевич Прохоров. В сентябре 1918 года он был изгнан из своей вотчины и превратился в простого служащего. Максимум, что разрешила ему новая власть - умереть своей смертью спустя девять лет после национализации. Провожала его огромная толпа, на гроб легла лента с надписью: "С тобою хороним частицу твою, слезою омоем дорогу твою". Ему и остальным славным родственникам эпитафией могут быть слова: “У представителей всех четырех поколений семьи Прохоровых большая деловитость, изумительная настойчивость в достижении намеченной цели редкостным образом сочеталась со стремлением “жить в Боге”, жить для ближних”.
    Reply Follow