• Театральный роман

    Театральный роман

    Мне страшно даже вспоминать! Театр - удивительное место. Мне 90 лет, возраст, сами понимаете, какой. Как-то, года два назад на гастролях, чувствую, ноги не идут. Но вышла на сцену и - все нормально. Сколько бы не играла - волнуюсь. За кулисами просто падаю. Но открылся занавес: опять побежала. Мне страшно даже вспоминать: я видела Ермолову, Станиславского, Михаила Чехова, была знакома с Василием Ивановичем. С каким? С Качаловым, конечно. Помню, он шел по Большой Никитской с веткой сирени, в синем костюме и серой шляпе. Это было неповторимо! Здесь, на Пресне, в Театре революции директором был Матэ Залка, будущий генерал Лукач. До сих пор помню его белые зубы, розовые щеки в ямочках. Красавец, душа-человек! Мы, студенты, ночевали в его кабинете. Он утром приходил, стучал: “Ребята, пора вставать!” Я работала в “Доходном месте” с Мейерхольдом, представляете? Дружила с великой Бабановой. Это счастье! Я не хочу выглядеть этакой ворчащей старухой: тогда было хорошо, в наше время - хуже. Но тогда люди жили театром. Все время что-то придумывали, и идеи лились водопадом. Мы дружили с Трехгоркой, заводом Мантулина. Ездили с концертами, выступали. Сейчас сыграли и разбежались... В нашем театре мне очень хорошо работать с Татьяной Ахрамковой. Молодой режиссер, талантливый. В месяц у меня 4 спектакля, а хочу - больше. Все время прошу: “Таня, дай мне еще что-нибудь!” Паспорт я спрятала подальше Родилась в Баку, в 1919-м переехала с семьей в Москву. Помню, огромные сугробы, маленькая тропиночка, и... попрыгунчики. Воров так называли. Они в белое маскировались и грабили. Вот тут, на Тверском меня один такой перепугал, когда я с санками шла. Что-то выменивала, кажется, на рынке... Сама - из семьи старых большевиков: людей, которые меньше всего думали о себе. Запомнился Орджоникидзе, который к нам часто приходил. Какой человек! Добрый, озорный, наивный... Отец военный, дядя пошел в революционеры. Звали Тер-Габриелян, Саат Мирзоевич. Был председателем Совнаркома Армении, потом в Москву перевели. Правда, все кончилось ужасно: его расстреляли в 37-м. Меня выгнали из комсомола, и кто-то посоветовал написать письмо Сталину. И меня оставили в покое. Между прочим, я была парторгом театра. Стаж в партии - 50 лет, да и сейчас билет в письменном столе лежит. А паспорт, где мой возраст записан, спрятала подальше - в шкаф. На виду - только пенсионная книжка... Хотя, извините, в “Забавах Дон Жуана” еще пускаюсь в пляс... А театром увлеклась еще в школьном драмкружке. Посмотрела в “Колизее” “Без вины виноватые” с Остужевым и Ермоловой и была в восторге. Кое-какие детали до сих пор помню... С тех пор сцена мне не надоедает. Хотя я только “Таню” Арбузова играла тысячу раз! А были еще “Недоросль”, “Человек с портфелем”, “Собака на сене”, “Ромео и Джульетта”, “Доходное место”, “Дети Ванюшина”, “Закат”... Кто-то сказал: не жадничай! Я все время чем-то увлекалась. Фотографией, например. Когда? Ну, не сейчас же... Рыбной ловлей. Тоже давно. Находишь место, бросаешь кружок - сказка! Через несколько минут на крючке судак! Люблю море - правда, и здесь все в прошлом. Ходила в бассейн - сейчас уже трудно. Когда-то без труда проплывала 500 метров брассом, чашку кофе по утрам выпивала. Сейчас что-то разладилось, правильно мне кто-то сказал: не жадничай! Да и по магазинам недавно бегала. Теперь побаиваюсь, несколько раз голова начинала кружиться на улице. А была в молодости заводная - на гастроли всегда ездила с шампурами. Пели, веселились от души. Пили немножко. И сейчас могу, но так - ерунду. Часто стала вспоминать. И дома, и когда от в своего в Мерзляковского до Театра Маяковского иду. Дорога короткая, а вспоминать можно много. Жаль, настоящих друзей осталось мало... Свое место в искусстве я знаю Люблю режиссеров, которые любят актеров. Таким был, например, Мейерхольд... С удовольствием снималась у Данелии - в “Насте”, “Паспорте”. Недавно работала у Рязанова - в “Старых клячах”. Тоже было интересно. Помню, когда позвали к Михалкову, на “Пять вечеров”, он спросил: “Армянский знаете? Мне по сценарию это надо”. Я говорю: “Нет, забыла давно”. “Значит надо учить”. Помните, есть там такая восточная бабушка, ходит по квартире, дымит папиросой и очень громко говорит? Армянскому языку меня тогда родственница, спасибо ей, подучила. Хорошо, что память до сих пор не подводит, даже большие тексты запоминаю. Читаю ли, что обо мне пишут? Редко. Не люблю на себя смотреть. Даже на озвучании фильма с трудом к своему голосу привыкаю... А про себя не читаю, потому что о себе все знаю и на все вопросы давно ответила. И ничем Тер-Осипян поразить уже нельзя. Хотя нет... Удивляюсь, что играла на сцене еще тогда, когда нынешних партнеров и в проекте не было! Страшно, что может наступить миг, когда я не смогу выйти на сцену... Но свое место в искусстве знаю - я актриса эпизода. И вот из этих эпизодов сложилась целая театральная жизнь. Вернее, целый театральный роман... Жизнь Нины Мамиконовны Тер-Осипян соткана из цифр: 90 лет живет на свете. Почти 75 - на сцене Театра Революции - Маяковского и, стало быть, на Пресне. Есть еще одна уникальная цифра: 146 сантиметров. Такой вот маленький рост у этой большой актрисы. Осталось подсчитать, сколько же раз выходила она на эту сцену. Где знает ее каждая досточка, каждый гвоздик...