• 45 лет ей снятся глаза Сталина

    Какую музыку играла она с молодым человеком в тот вечер? Бог весть, но под чарующие звуки родилась любовь - исполняли в четыре руки, и два сердца трепетно потянулись друг к другу. И томская студентка мединститута Галечка Чеснокова переехала к мужу в Москву. Запечатлена на старом фото - удивительно задумчивая блоковская красавица, чей взгляд притягивает и через шесть десятилетий. А всего пришлось этой женщине отшагать по жизни восемьдесят лет с немалым уже хвостиком. Все течет, все изменяется. Растет дочь, взрослеет молодая мама - уже хирург, человек со скальпелем в руках, от которых для больных тянутся ниточки к спасению или в мертвящую темноту. И столько раз сражалась она со смертью, что и не представить... Целая бесконечная череда окровавленных, обезображенных тел, молящие, искаженные страданием глаза, реквием стонов. И везде кровь - целое море, которое пожирает никак не насытившаяся жертвами война. Госпитальная лампа слепит глаза, кажется, уже нет сил, а раненых все несут, и несут. И все тяжелых, с огнестрельными ранениями в голову. Вся война помнится как бесконечная операция с тысячами пациентов. Но был потом один - самый главный, которого она не смогла спасти. Снится он ей уже 45 лет. Мартовский морозный воздух 1953-го наполнен был ощущением грустной неизвестности. Где-то рядом умирал Сталин - все печальней становился голос диктора радио, читавшего очередные бюллетени о состоянии здоровья вождя. Да и не было уже его вовсе. Все напряглись, ожидая рокового сообщения... - Собирайтесь быстро! - голоса были требовательные, не терпящие возражений. Ее буквально вытащили из операционной, усадили в машину. Уже кажется понятно куда - в разгаре “дело врачей-убийц”. Значит, жребий выпал и ей... Но автомобиль с безмолвными сопровождающими сворачивает куда-то в лес, к освещенному дому. А потом врача Чеснокову ведут через кордоны охраны. Вместе с ней коллегу-реаниматора. Перед ними - люди, словно сошедшие с помпезных портретов: Ворошилов, Молотов, Каганович, Берия. Последний машет в сторону кушетки - на ней безмолвный Сталин. Без сознания, без пульса, с почти белым лицом. Ей сразу становится ясно - смерть эту великую добычу уже не отдаст. Рядом сверкает устрашающее пенсне: Лаврентий Павлович суетится, сопит, мешает массировать сталинское сердце... Чуда не происходит. Она вместе с дочерью Сталина Светланой пытается закрыть остекленевшие глаза. Долго не получается - умерший словно никак не хочет покидать этот мир. Галина Дмитриевна не может их забыть - они укоряют, терзают душу, грозят. И являются во сне. Неосознанно приходят на память слова траурных стихов тех дней. …На Пресне она с 1964 года, с тех пор как выменяла свои три комнаты в коммуналке на обитель в “высотке”. На 15-м этаже дышится полегче, да и не досаждает так уличный гомон. Впрочем, одной не сидится: тянет на люди. То к дочке, тоже врачу - на Пушкинскую площадь или в Консерваторию, Дом литераторов, “Маяковку”. Случается, зовут к себе занедужившие соседи. Болезнь и нынче не спрячется от зоркого профессорского глаза. На память она вроде не жалуется, да и ноги альпинистки, исходившие горные вершины Домбая и Теберды служат, слава Богу, исправно. Не забыли ли вы, что обходит она пешком чуть не четвертушку Москвы и, как прежде, на “шпильках”! От того-то и не ропщет, глядя на пыльные, темные витрины “высоточного” гастронома. Конечно, открыть бы его хорошо, но что поделаешь? А так выпадет лишний повод заглянуть на родные пресненские улочки. Иногда она садится за пианино. Звучит любимый Шопен - отдохновение от грустных мыслей иистинная музыка для души. Быть может, именно господин Фредерик в те далекие тридцатые помог ей обрести любовь? Помните, когда на студенческой вечеринке Галечка Чеснокова играла в четыре руки на фортепиано с симпатичным молодым человеком? И, чудится, что блоковская красавица на фото едва заметно кивает...
    Reply Follow