• «Что останется от сказки потом, после того, как ее рассказали?»

    …Вот он выходит неторопливо - изрядно поседевший, немного погрузневший - из подъезда своего дома на Малой Грузинской, 28 к родному “мерседесу”. А через минуту-другую являет себя пресненской улице располневшая мадам Марина, чью фамилию вы и без меня знаете. И помчит всемирно известная парочка по своим большим и важным делам: “Как нас дома ни грей - не хватает всегда новых встреч нам и новых друзей”. Резво бежит “мерседес” мимо Ваганьковского погоста, куда спешить Владимиру Семеновичу нет никакого резона, через Страстной бульвар, где не видно его зеленоватой бронзовой копии, к Таганке - на днях, в день его юбилея, грядет большой праздничный вечер, а в вестибюле будут торговать пухлыми томами мемуаров народного артиста. Как там в песне? “Я оглох от ударов ладоней, я ослеп от улыбок певиц”. Еще помечтаем: “Что остается от сказки потом, после того, как ее рассказали?” Посмотрим... Поэт по-прежнему на виду: в стихах пощипывает власть, пинает бесталанных и дураков, издевается над героями нынешнего города Глупова. Правда, в интервью признается, что милее ему все те же, но постаревшие герои песен. Недоумевающие однако: “Кто ответит мне - что за дом такой, почему во тьме - как барак чумной?” На шумных презентациях сидит Высоцкий словно и не замечая бутылочного забора. После июльского инфаркта 1980 года медики советовали от горячительного держаться подальше. С улыбочкой, напевая его родимое: “Будут с водкою дебаты, отвечай - нет, ребята-демократы, только чай...”. В Москве и на Пресне, в частности, Владимир Семенович - гость редкий. Как-то заглянул в “Гнездо глухаря” на Большой Никитской, где бардовские посиделки. Пел старое: “Коней привередливых”, “Охоту на волков”, “Я не успел”. Замечали его и на “Мелодии”, где записывает Высоцкий свой девятый или десятый диск - на этот раз вместе с Мариной и сыновьями. Снялся в “Место встречи изменить нельзя-6”, где два генерала: Жеглов и Шарапов берут на Шелепихе бандитов из “Черной кошки-5". Из Театра на Таганке то и дело доносится эхо скандалов: то седовласый главреж громко корит актера за очередную отлучку - Владимир Семенович пакует заграничные чемоданы, и “горит” очередная премьера. А потому снова “кто-то вякнул в трамвае на Пресне: “Нет его - умотал наконец!” А вернулся с Елисейских полей, дал, как и обещал, интервью нашей газете... Хочется, ох как хочется вернуть кумира на грешную землю. Но... Тогда боюсь, он станет совсем иным - сотрется ореол, погаснет блеск в отчаянных глазах романтика. Он устанет удивляться и рвать струны. А на эстрадных подмостках уж очень тесно - безголосые нахалы будут наступать на ноги и толкаться. И, верно, блокнот на столе будет укорять чистыми страницами - муза не очень-то спешит к нему в гости. Фото потускнели, и жалобно трещит старая кинопленка, но на них он правдивый и искренний. Безмерно талантливый. Снова идет как гладиатор-победитель по улице, которая вскипает его песнями, несущимися из окон. Опять со сцены глядит в притихший зал, набирая воздух для горячего монолога: “Сомкните стройные ряды, покрепче закупорьте уши: ушел один - в том нет беды, - но я приду по ваши души!” Только Высоцкий никуда и не уходил. Он - с нами, несмотря на то, что давно пройдены все его четыре четверти пути.
    Reply Follow