• Талант и поклонники

    Талант и поклонники

    Категории: №9, Интервью
    – Где вас могут встретить почитатели вашего таланта? – Я живу недалеко от Патриарших прудов. Это и есть мое любимое место в Москве… Я еще с коляской там гуляла, когда сын был совсем крохой, потом по утрам бегала – между прочим, в хорошей компании: с Родионом Щедриным или с Олегом Анофриевым, которые жили рядом… Правда, сейчас Патриаршие изменились и, увы, не в лучшую сторону. Много машин, суета и не так чисто, как хотелось бы. – Бегом вы и сейчас занимаетесь? – Нет, что вы! Давно бросила… Мне сказали, что полезнее ходить пешком. Я, кстати, люблю гулять. В лесу хорошо себя чувствую, но только когда кто-то рядом. Поле, настоящее русское поле, мне такую энергию придает! Горизонт чистый, воздух волшебный, простор необъятный – прямо взлететь хочется. Люблю море, только боюсь далеко заплывать… – А вообще к физкультуре как относитесь? – К сожалению, я мало уделяю ей внимания. Иногда записываюсь в какой-нибудь оздоровительный клуб, но быстро бросаю. Начинаю ходить в бассейн, но вскоре повторяется то же самое. Не успеваю – гастроли, поездки ломают мои «оздоровительные» планы… Только гимнастику делаю – правда, легкую и короткую. – По дому управляться успеваете? – Стараюсь. Сама убираюсь, сама хожу в магазины. И готовлю, но, признаюсь, чаще то, что не требует тщательности. Что-нибудь брошу на сковороду, согрею… Не потому, что лентяйка, а просто времени в обрез. Но мне кажется, что если бы я занялась кулинарией более основательно, то готовила бы вкусно. И коронных блюд у меня было бы множество. А так всего одно: блинчики со сметаной. – Ладно, зато «коронных» песен у вас множество… Вы сказали, что любите простор. Быструю езду тоже? Какой у вас, кстати, водительский стаж? – Почти тридцать лет. Нет, лихачить себе не позволяю. Да и боюсь, честно говоря. – Но милиционеры вас, Валентина Васильевна, все же штрафуют? – Что-то я такого не припомню… И вообще инспектора ГИБДД меня не обижают, да и не за что вроде. Только когда куда-нибудь опаздываю, махну рукой и еду на «кирпич». Милиционеры обычно ограничиваются короткой воспитательной беседой: «Ай-яй-яй, Валентина Васильевна, разве так можно?» Кстати, совсем недавно остановил инспектор. Уже поздно, улица пустая – было это недалеко от моего дома. Думаю, в чем же дело, я ничего не нарушила… – … а он решил придраться? – Нет, молодой человек себя этим даже не утруждал, а стал прямо намекать: мол, служба тяжелая, платят мало, у меня двое детей… – Помогли «несчастному»? – Шутите? Я пообещала пожаловаться его начальству. После этого мы тепло распрощались. – Есть ли у вас мечты, – но не голубые грезы, а надежды, которые могут стать реальностью? – Нет, я не мечтаю. Потому что если что-то не состоялось, то это и не должно было произойти. Надо довольствоваться тем, что дает тебе жизнь. Хватает ли мне того? Вполне! – Вы сильная женщина? – Сильная! Но со своими слабостями. Купишь, например, что-нибудь тяжелое в магазине, приходиться просить помочь донести до машины. – От желающих, наверное, отбоя нет? – Во всяком случае, никто из мужчин не отказывал. Но спеть за услугу, к счастью, не просят. Довольствуются автографом. Или просят сфотографироваться вместе. – Вспомните, пожалуйста, свой самый необычный концерт… – Он был скорее забавный… Как-то с подругой, режиссером и музыкантом Ириной Таймановой, сестрой известного шахматиста Марка Тайманова, возвращались из пригорода Питера в город. Зима, время уже позднее, а автобуса все нет. Наконец, подъезжает, но переполненный. «Возьмите, нас, пожалуйста, – просит Ирина. Водитель отказывается. Тогда Ирина в качестве аргумента «выдвигает» меня: «Знаете, кто с вами поедет? Толкунова!» «А она споет «Стою на полустаночке?» – спрашивает водитель. «Споет!» Вхожу, беру микрофон, которым объявляют остановки, и начинаю. Пассажиры дружно подхватывают. Так с песней и доехали. Потом, конечно, были аплодисменты. – Я знаю, что на ваши концерты одни и те же люди приходят по много раз… – Да, и многие давно стали моими добрыми знакомыми – приходят слушать двадцать и даже тридцать лет! Мы разговариваем, можем что-то обсудить… Вспомнился давний случай. После концерта – тогда я пела с Ашкенази – подошла пожилая женщина. Облик необыкновенный, взгляд просветленный. Она говорит Давиду Владимировичу: «Я вас слушала в дуэте с Изабеллой Даниловной Юрьевой, потом вы пели с Клавдией Ивановной Шульженко. А теперь – с вами такое очарование!» Представляете, как она меня одарила, введя в такой избранный круг! Кстати, та дама оказалась правнучкой Михаила Юрьевича Лермонтова... – Валентина Васильевна, вы политикой интересуетесь? – Нет, я от нее далека. Газеты лишь изредка просматриваю. Первый муж, композитор Юрий Саульский, научил меня своеобразному чтению: брал в руки газету и через пять минут откладывал. Спрашиваю: «Неужели прочитал?» «Прочитал». «Так быстро?» «А я по диагонали…» И я теперь так поступаю. Смотрю ли я телевизор? Не часто, совсем не часто… Пощелкаю кнопками и обычно останавливаюсь на канале «Культура». Балет, спектакли, старые фильмы – это мое. И симфоническую музыку с удовольствием слушаю. – А спорт? Неужели чемпионат мира по футболу даже одним глазком не посмотрели? – Нет, я к нему равнодушна. А вот бокс, который недавно видела, произвел сильное впечатление. Была в Германии, и в это время в Ганновере проходил матч нашего Валуева с американцем Беком. Коля был великолепен! Как эффектно он положил соперника! Пришла в раздевалку, поздравила его. Он вскочил и закричал: «Неужели ко мне пришла сама Толкунова?» Моя ладонь в его руке просто утонула, и я ощутила, что Коля удивительно добрый человек. Вернее, добрый великан. Ну а вся обстановка матча: рок-музыка, световые эффекты, дым, появление огромной фигуры боксера, оглушительный шум зала вызвали у меня ассоциации с музыкой Вагнера. – Вам часто вспоминается девочка, которая пела в хоре Дома культуры железнодорожников? – Очень. Некоторые события «рисуются» даже в деталях. Недавно побывала в ЦДКЖ, и детство прямо-таки ожило. Тем более, в том зале почти ничего не изменилось. Может, только рояль другой стоит… Что я исполняла в то время? «Жил в Ростове Витя Черевичкин, в школе он отлично успевал…» Еще – кантату Кабалевского, «Утро весны и мира», «Однозвучно звенит колокольчик…». «Скворцы прилетели, на крыльях весну принесли...» тоже пела. – У одной вашей известной коллеги есть театр. А вы хотели бы обзавестись собственной сценой? – Конечно. Вовсе не обязательно, что только я бы в нем пела. Связала бы разные жанры: театральный, пластический, балет и эстраду. И все это происходило бы в небольшом зале. – За чем же дело? Вы же можете в любой кабинет войти! – Так просить же надо. А я не умею. – Вы выступали перед разной аудиторией, но все же – какая публика особенная? – Та, кому срок в лагере отмерен. Они больше нуждаются в тепле, соскучились по нормальным человеческим отношениям. Просто по хорошим словам… Пою, а они слезы вытирают: вспоминают что-то свое. Женщины, так те просто рыдают, когда слышат «Поговори со мною, мама», «Я не могу иначе», «Мой милый, где ты раньше был, целовался с кем?» За рубежом публика тоже необычная. Никогда не забуду своего первого концерта в США. Было это в 1984 году, когда еще не открылись «двери» на запад… Только начала: «Уголок России, отчий дом, где туманы сини за окном…», зал встал. После каждой песни – шквал оваций. И дождем полетели доллары. Ну все, думаю, первый концерт окажется и последним. Начала умолять зрителей: «Пожалуйста, заберите обратно! И они поняли, что у меня могут быть неприятности… – Кстати, а сколько всего песен вы спели? – Наверное, около четырехсот. Но одни отжили свое, другие продолжают звучать и жить. Среди них были монологи, арии, ариозы, романсы. – Вы тоскуете по прошлому? – Да. Только не по ушедшему времени, а по ушедшей обстановке. Мне не хватает тех отношений, той нравственности. Как говорится, иных людей уж нет, а многие оставшиеся – далече, то есть неузнаваемо изменились, и не в лучшую сторону. Круг моих знакомых поредел, но, слава богу, узкий, теплый кружок остался. – Позвольте поздравить вас с прошедшим днем рождения. Здоровья вам, дорогая Валентина Васильевна, удачи, чтобы залы на ваших концертах были всегда полны… – Спасибо! Слава богу, так зрители не оставляют меня своим вниманием: слушают – подпевают, смеются, плачут. Поются не песни, а проживаются целые жизни. Так было, так будет.