• Рассказ фронтовика

    Рассказ фронтовика

    Категории: №21, История
    После окончания Ростовского государственного университета я работал преподавателем математики Каменск-Шахтинского педучилища. Весной 1939 года я и еще два преподавателя были вызваны в Горвоенкомат и откомандированы в штаб Северо-Кавказского военного округа города Ростова-на-Дону. Здесь нам объявили, что мы вызваны для учебы на годичных курсах военных переводчиков немецкого языка, так как фашистская Германия готовится к войне с Советским Союзом. Слушателей курсов собралось 25 человек. Учебные занятия были очень интенсивными. Занимались по 8-10 часов в день, и к концу третьего месяца мы уже могли с помощью словаря переводить газетные тексты и вести «легкий» разговор с собеседником. Занятия были прерваны неожиданно. В августе 1939 года Советский Союз и Германия заключили пакт «О дружбе и ненападении», и на третий день после подписания договора курсы были расформированы, а слушатели разъехались по домам. При этом каждому курсанту, в том числе и мне, было присвоено воинское звание лейтенанта и военного переводчика 2-го разряда. За такое короткое время языком, конечно, не овладел, но те знания, которые я получил на курсах, очень пригодились во время войны при допросе военнопленных и общении с мирным населением, когда наши войска вступили на территорию Германии. ...День внезапного нападения немцев на нашу страну 22-го июня 1941 года застал меня в Ростовском областном отделе народного образования, где я работал инспектором школ. В этот день, в 12 часов, по радио выступил В.М. Молотов. После его речи был объявлен митинг. Выступали многие, и все твердо верили, что наша героическая Красная Армия даст достойный отпор врагу и разгромит его. С митинга люди расходились по своим кабинетам весьма озабоченные будущим, а в душе кипела жгучая ненависть к фашистам, вероломству которых не было границ. На следующий день я и все другие военнообязанные на работе получили мобилизационные листочки, денежный расчет и трудовые книжки. Я сразу же приехал домой. Жена быстро собрала нехитрые вещи, и 25-го июня, попрощавшись с семьей, выехал на сборный пункт в Новочеркасск. Там находился штаб 217-й стрелковой дивизии, к которой я был приписан. Из вновь прибывших за несколько дней был сформирован маршевый батальон, который в начале июля эшелоном выехал в сторону Киева, чтобы присоединиться к своей дивизии. Не доезжая до Днепропетровска, нам вдруг изменили направление на север, в сторону Смоленска, где оборону держали войска Западного, Резервного и Брянского фронтов. С эшелона нас выгрузили недалеко от Смоленска, около города Рославля. Здесь нас доукомплектовали, и мы пошли к селению Екимовичи, и здесь, на восточном берегу реки Десны присоединились к частям своей дивизии и заняли оборону. Я попал в штаб 766-го стрелкового полка в качестве переводчика. Но пленных почти не было, и мне поручили быть делегатом связи в дивизии, т.е. представителем полка. Я должен был знать оперативно-боевую обстановку, держать связь с командованием полка и постоянно докладывать командованию об обстановке, передавать письменные приказы и распоряжения, исходящие из штаба дивизии. Оборону на Десне наши войска держали до 2-го октября. В этот день немцы начали свое пресловутое наступление на Москву под кодовым названием «Тайфун». Огромными силами пехоты, танков и авиации они нанесли мощный удар по обороне, и прорвали ее. Штаб нашей дивизии, стоящий недалеко от города Кирова Калужской области, потерял связь почти со всеми своими частями, в том числе и с моим 766-м стрелковым полком. Я в это время находился в штабе дивизии и несколько раз пытался пробиться к полку, чтобы установить связь и передать распоряжения командования. Но полк был разбит, и связаться с ним было уже невозможно. (К счастью, знамя полка и штабные документы, как мне стало известно позже, с огромным трудом удалось спасти коменданту штаба полка и передать в штаб Армии. Зимой 1942 года он находился в городе Ельце. По личному приказу командира дивизии в сопровождении нескольких бойцов я выезжал туда, получил знамя, привез его в дивизию, и оно было торжественно возвращено полку. За успешное выполнение задания командования я был награжден медалью «За боевые заслуги»). С большим трудом штабу дивизии все же удалось восстановить связь только с некоторыми частями, с остатками которых дивизия организованно стала выходить из окружения в сторону Тулы. Надо сказать, что во время обороны на Десне в состав дивизии входили три стрелковых полка, артиллерийский полк, зенитный дивизион, автобатальон (500 машин), саперный батальон и другие вспомогательные подразделения, общей численностью более 17 тыс. человек. Из них к Туле в конце октября вышло из окружения не более двух тысяч. Правда, позже из окружения выходили очень много бойцов и командиров, и к концу ноября в дивизии было уже более 10 тыс. человек. Октябрьские дни для Москвы были весьма критическими. Противник всеми силами стремился прорваться к городу и захватить его. В Москве и прилегающих к ней районах было введено осадное положение. Оборона города и вся зона осадного положения западнее города Москвы на 100-120 км возлагалась на генерала Армии Г.К. Жукова. Город Тула оказался в зоне обороны Москвы. В конце октября 1941 года остатки нашей дивизии вместе с другими войсками подошли к Туле. Причем «на хвосте» отступающих войск в конце улицы Коммунаров со стороны Курска появились разведывательные танки противника. Они в город не отважились зайти, но изрядный страх на жителей нагнали. Возникла сильная паника. Люди, охваченные тревогой, устремились в продовольственные склады и магазины и тащили оттуда все что могли. А войска тем временем непрерывным потоком уходили через улицы города на восток. Некоторые части дошли до города Венева, в 40 км от Тулы. Но надо отдать справедливость тогдашнему Тульскому обкому ВКП(б) и его первому секретарю Жаворонкову. Они не растерялись: создали Чрезвычайный комитет обороны, быстро восстановили порядок в городе и сразу же дали телеграмму в Ставку Верховного Главнокомандующего. Ставка немедленно повернула назад отступающие части войск, и с этого момента началась героическая оборона Тулы. Она продолжалась до разгрома немцев под Москвой, то есть до начала декабря 1941 года. Командиром 217-й стрелковой дивизии был назначен очень чуткий и внимательный генерал Кузьма Петрович Трубников. Противник окружил город со всех сторон. Оставалась только узкая полоса, шириной около четырех километров, по которой проходила единственная дорога, связующая Тулу с Москвой через город Алексин. Труженики города, Комитет обороны, тульские рабочие отряды и части 50-й Армии сыграли выдающуюся роль для обороны столицы. Все попытки врага взять Тулу сходу и многочисленные танковые атаки Гудериана успешно отражались и не давали противнику прорваться к Москве. (Тульские рабочие отряды под командованием капитана Горшкова и комиссара Агеева вскоре были объединены в Тульский рабочий полк, который вошел в состав 766-го стрелкового полка 217-й стрелковой дивизии, прошел с ней весь ее боевой путь до Кенигсберга, и 9-го мая 1945 года встречал там день Победы). Командующим войсками Тульского боевого участка был генерал Попов. В его штабе я был делегатом связи от 217-й стрелковой дивизии, и в один из тяжелых ноябрьских дней по заданию начальника оперативного отдела мне пришлось отвозить срочный пакет в Генштаб в Москву. В сопровождении трех солдат нужно было ехать через город Алексин. Дорога проходила через узкую полосу и обстреливалась врагом с обеих сторон, но водитель нашей машины был опытным шофером, и мы благополучно добрались до Москвы, где я сдал пакет адресату в срок. Неся огромные потери в живой силе и технике, враг рвался к Москве, но наши войска наносили ему смертельные удары, мужественно сопротивлялись, и противник не смог пробиться к столице. На Красной площади состоялся парад советских войск в честь 24-й годовщины Октябрьской революции. Эта была весьма чувствительная «пощечина» противнику: показатель бесстрашия, глубокого презрения к врагу и высокого морального состояния защитников столицы. О проведенном параде мы в Туле узнали по радио вечером того же дня, а на следующий день во всех частях, обороняющих город, были проведены беседы, которые имели большое значение для усиления боевого духа солдат. К концу ноября сила наступления противника на Москву заметно ослабла. Людские его резервы уже были истощены, пути подвоза очень сильно растянуты, и его атаки на столицу захлебнулись. К этому времени ряды наших войск, оборонявших Москву, были пополнены свежими силами, прибывшими из Сибири и Дальнего Востока, и наша Армия смогла нанести мощные удары по врагу и начать контрнаступление. В результате враг под Москвой потерпел сокрушительное поражение и начал беспорядочно отступать, потеряв при этом до 500 тысяч солдат и офицеров и огромную часть своей боевой техники. Разгром фашистов под Москвой развеял миф о непобедимости германских войск и имел огромное значение для последующих крупных побед Красной Армии, результатом которых было полное сокрушение и падение фашистской Германии. ...Я участвовал во всех боевых действиях 217-й стрелковой дивизии и делил с нею все радости побед и горечь отдельных неудач, прошел весь путь от Десны и города Тулы до Восточной Пруссии, где с воинами дивизии 9-го мая праздновал день нашей Великой Победы. Демобилизовался из Армии в июле 1946 года в должности помощника начальника штаба гвардейского полка. Воинское звание – гвардии капитан (теперь – в отставке). Награжден орденами Отечественной войны 1-й степени и Красной Звезды, медалями: «За боевые заслуги», «За оборону Москвы» и «За штурм Кенигсберга». Дважды ранен. Горжусь тем, что в славной Победе над фашизмом, которая досталась нашему народу с огромным трудом и большой кровью, есть и моя лепта.